На другое утро трое охотников ушли за Ушу, и вскоре вернулись с вестью, что поляне с нурманами заодно тризну правят. Близко подобраться не сумели, потому, скольких своих вороги недосчитались не разведали. Но, коль совпала у них тризна с засадой на посольство, то ясно, что полонить древлянских послов даром у киевлян не вышло. Ильфата, правда, лазутчики не разглядели ни живым, ни мёртвым.
А в полдень по улицам осаждённого града волной прокатился гул медного била - дозорные с вежи[110] заприметили как вражье войско налаживает переправу.
Захлопнулись створы ворот, запертые накрепко тяжёлыми брусьями. Понукаемые окриками десятников, на ходу надевая брони, высыпали на стены ополченцы. Бабы с малыми детьми схоронились по дворам.
Но, не все, однако. Иные принялись разводить у городского вала костры, либо таскать из колодцев воду в большие чаны. Коли полезет ворог на тын, у защитников сыщется кипяток, чтоб незваных гостей попотчевать.
И юркие мальцы, из тех, что постарше, тут же крутились. Эти станут собирать залетевшие за стену вражьи стрелы, да подносить лучникам. Стрел, сколь ни заготовь, всё одно довольно не бывает.
Мал со Ставром глядели за киевлянами из надвратной башни, куда, вослед за ними, поднялись и старшие гридни. Все как один в кольчугах да в железных шеломах. Бороды расчёсаны, кудри на висках в косы заплетены, а лики у многих, в прежних битвах посеченные, рубцами украшены. Такого повстречав, сразу скажешь - этот не хлеба жнёт, но животы людские.
Меж тем стало ясно, что Ольга-то не всё войско ведёт, но одну лишь киевскую дружину.
Отчего так? Может рассорилась княгиня с воеводой своим Свенальдом? Да, нет же, тогда, уж верно, и вовсе осаду б сняла. Киевлянам и в союзе с нурманами Искоростень не по зубам, а одной дружине и подавно. Однако ж, с городских стен хорошо было видно - Свенальдов хирд остался сидеть в своём стане за валами.
Не укрылось от взоров бывалых воев и то, что киевляне на приступ-то, вроде как и не спешат. Им бы лес валить - таран ладить, да лестницы вязать. Ан нет, сбились плотно и стоят.
Ставр обмолвился, дескать, не худо бы теперь ударить. Ежели ополчение пешим полком выступит, да зачнет в чело ломить полян, а дружина княжья верхом с краю зайдёт, то пожалуй получится прижать ворогов к реке, да там и посечь всех.
Вроде и ладно видится, но князь воеводу осадил. Не того ли и добивается Ольга? Нурманы хоть за рекой остались, а ну как тайно челнов заготовили и сумеют скоро переправиться? Тогда, как полянское войско в сече увязнет, те им в спину ударят, либо, перемахнув через тын, град возьмут.
Нет уж! Надобно, покуда не разгадали что ворог задумал, за стенами ожидать.
Долго ждать, впрочем, не довелось. С полдюжины киевских ратников поближе ко граду, но так чтоб со стены стрелою не достать, споро раскинули шатёр. Небольшой, однако из дорогого белого шёлка. Тут же, из-за дружинного строя выехали четверо - трое мужей да жена, не иначе как сама Ольга. А мужи при ней одеты все нарядно, при мечах, но без броней.
Княгиня с двумя провожатыми, спешившись, в шатёр вошла, один же поскакал дале. Видать, гонец.
И впрямь, подъехав к воротам, он, не слезая с коня, протрубил коротко но зычно в оправленный бронзой турий рог и прокричал, что мол, княгиня Ольга, именем сына своего Святослава, внука Рюрикова, желает говорить с древлянами. А для того, просит трёх знатных мужей, каких горожане сами изберут, к ней в шатёр пожаловать.
-Ишь чего возжелала!-проворчал Ставр.-Поди проведала, упыриха, что не всех ёщё первых людей в Искоростене извела!
Мал, однако, ответил гонцу по иному:
-Передай княгине, что послы к ней будут.
-А кто речь ведёт?-спросил киевлянин.-Назовись, или лик яви.
Мал, показавшись меж зубцами, подбоченился.
-Иль не признал?
Гонец, оградив ладонью очи, чтоб свет не слепил, пригляделся.
-Признал, княже! Передам!-кивнул он и ускакал прочь.
Князь же с воеводою к себе в хоромы воротился, да велел старейшин звать, но те и сами, незваными, явились - весть о киевском гонце ласточкой облетела град.
Собравшись, заспорили кому посольством ехать.
Мал первым вызвался, но прочие воспротивились. Негоже князю ныне град покидать. Ольга коварна. Может для того всё и затеяла, чтобы его за стены выманить да извести. Мал своё гнул. Разумел, ведь, что советники верно рекут, да разве сердце когда разума слушает. Так уж повидать Ольгу хотелось, что кажись, и сбежать был готов. Но всё же, в конце концов согласился, хотя досады своей, при том, скрыть не сумел.
К Ольге вместо князя решили воеводу послать. От купчин - Борича, а от старейшин - самого Хорива. А сговорившись, мешкать не стали.
Мал провожать послов не пошёл, в палатах остался, но с той поры, как они двор его покинули, так и не присел ни разу. Думы роились беспокойно, будто злые пчёлы в дупле.
