Скалились по-волчьи нурманы. Оскалился, вытянув меч из ножен, их ярл, какой переправился вместе с остальными. Один Спегги не улыбался. Горбун, опираясь по своему обычаю на секиру, стоял позади строя и глядел вокруг едва ли не со скукою. Он давно не радовался битвам, как не верил в Богов. Ну и пусть его!
Свенальд оглянулся на миг назад. Туда, где над лесом кружили грузные тени. Может воронов, а может и валькирий. В сумерках разве разберёшь?
* * *
Кони древлянской дружины, все взнузданные, под сёдлами, стояли вряд у коновязи на княжем дворе. Чуяли тревогу, но учёные, виду не казали. Лишь переминались с ноги на ногу, да изредка фыркали негромко.
Так же негромко, степенно вели меж собою речи их седоки.
Гридни ожидали, ещё до полудня рассевшись за столом в княжих хоромах. Сидели сняв шлемы, но не глядя на жару, оставались в бронях и при оружии.
И князь, даром что обычно бронь не жаловал, ныне облачился для сечи - в кольчугу с бронзовым нагрудником и бронзовые же наручи. Лишь меча со щитом по-прежнему не взял. Вместо них - чекан с кожаным шнуром на топорище, да под левую руку кинжал царьградской ковки - с узким клинком и перекрестием у рукояти. Таким и вражий удар отвести можно, и бронь пронзить.
На столе теперь стоял только жбан с квасом, в каком плавали два берёзовых ковша - подходи да пей, коли есть охота, а иных угощений не сыскать.
Ратники, по утру ещё, за скудной трапезой отведали хлеба да рыбы, и с той поры ничего боле не ели. Ежели в поле сытым выйдешь, то сытым и сгинешь. В набитое брюхо всякая рана - верная погибель.
Да, и на квасок не больно-то налегали. Рубахи под кольчугами и без того уж от пота взмокли. Ожидание же коротали за речами. Славою ратной друг перед другом не бахвалились - чай, не юнцы из молодшей дружины - а говорили о лошадях, да о бабах, да о том, кто чем на старости жить станет. Коли доживёт до старости-то...
О киевлянах же, что стояли за тыном, ни единым словом не обмолвились. Прежде уже все сказано, что попусту гадать? Ныне всё само так ли, иначе ли, а разрешится.
И разрешилось.
Как послышался голос била, то враз утихли праздные речи. Гридни не всполошились. Без сутолоки, но скоро, воли княжей не дожидаясь, поспешили наружу. Мал, надевая на ходу украшенный золотой насечкой шлем с личиной и бармицей, со всеми вместе.
Только покинули палаты, а от Малых врат затрубили рога, и тут же, забежали на двор, едва не столкнувшись друг с дружкой, княжий отрок и воевода Ставр.
-Беда, княже!..-начал было, не отдышавшись, Ставр, да осёкся, увидав что Мал с гриднями и без того стоят задрав головы.
Закат ещё не догорел, а небо будто бы уже украсилось звёздами. И те, словно догадавшись, что показались до срока, срывались и падали. Да все в Искоростень.
-Ох, Ольга!-не вымолвил, но простонал, опустив чело, князь.
Стоял ни на кого не гляди, не слыша ничего, покуда Вышата не встряхнул его за руку.
-Очнись, княже! Выслушай,что отрок молвит!
Тогда только Мал услыхал, наконец юного ратника:
-Нурманы переправились! Стоят на полёт стрелы, а на приступ не идут покуда.
-И не пойдут,-устало отозвался князь.-Почто? Ждут когда мы сами к ним в одном исподнем из огня выскочим. Вот что,-Мал положил руку на плечо воеводе,-собирай ополчение, строй да выводи в поле за Большие врата. Покуда Свенальд с другого края стоит, ударим по Ольге. Одолеем полян, глядишь и с нурманами после управимся.
Ставр, покачав головой, ответил тихо, но твёрдо:
-Нет, княже. Речешь ты верно, однако ныне не послушают меня люди. Ополченцы - не дружинники, у них во граде жёны да дети, они теперь их вызволять кинутся. Всяк своих. Да, чего там, поди-тка уже стены оставили! Не собрать мне их теперь.
-Так ведь, как станут домочадцев за врата гурьбой выводить, посекут их поляне!
-Ведаю,-согласился Ставр.-Тогда и постараюсь хоть кого-то построить. Побить полян не побьём, но сдержим, покуда остальные бегут. Кто в лесу укрыться сумеет, тот убережётся.
Князь вздохнул тяжко.
-Что ж, видно прав ты,-признал он.-Стеречь Малые врата, всё одно, нужды не станет, так я тебе в подмогу младшую дружину пошлю. Покуда люди спасаются, отроки киевлян сдержат. Коли сумеешь, подсоби им, Ставр. А мы с гриднями, той порою, ударим по нурманам. Ежели оборим проклятых, то и вам на выручку поспеем.
Мал обернулся к ожидавшим его гридням.
-В сёдла, други! Идём на Свенальда!-крикнул он поспешил к своему коню.
Вышата придержал стремя и сам собрался, было, сесть верхом, но князь его удержал.
-Погоди старый друже! Тебе ныне со мною не бывать. Здесь, на дворе с людьми моими останешься.
Гридень открыл только рот, однако князь ему слова вымолвить не дал.
-Молчи да слушай! Двор мой повыше прочих стоит, а голубей Ольге я от себя не слал. Стало быть огонь до него не сразу доберётся, а как подступит, вы погасите. Добро моё, да серебро сохрани. Пуще же, сына да дочь! А ежели...-Мал запнулся на миг, но всё же продолжил,-не сумеем ворога одолеть, не отдай Добрыню с Малушей[113] в челядь полянам, да нурманам на поругание. Коль не животы их, так хоть честь сбереги. Тебе одному такое доверить могу!
