— Это экспедиция Фиала, — понял Седов. — Значит, она последней зимовала в этом доме Джексона. Я видел её в Архангельске перед отплытием в девятьсот третьем году. Был на борту «Америки». Наш «Пахтусов» стоял рядом, и мы посетили американцев. — Он похлопал по стволу ружья, вздохнул. — Немало подобного добра было на шхуне, богатая снаряжалась экспедиция. Фиала показывал нам тогда многое из того, что изготовлено было специально для них, для похода к полюсу.
Все стоявшие здесь в подавленном молчании перед тетрадью и винтовкой хорошо знали историю экспедиций к полюсу из книг, имевшихся на «Фоке». Отлично снаряжённая американским миллионером Циглером экспедиция под начальством некоего Фиала, не имевшего, в общем, отношения к науке, к Северу, к полярным путешествиям вообще, безуспешно пыталась отсюда, с Земли Франца-Иосифа, достичь Северного полюса. Проведя здесь три года, не достигнув полюса и потеряв раздавленное льдами судно, экспедиция бедствовала на мысе Флора и едва дождалась посланного за ней судна. Можно себе представить, с какой радостью и поспешностью истомлённые люди покинули ставшее уже ненавистным тесное жилище, увидев подошедший к берегу корабль!
«Но как же можно было бросить дневник?» — недоумевал, покачивая головой, Седов.
Не обнаружив следов письма в избе Джексона, покинули её с тяжёлым чувством. Выходя, заметили над дверным косяком зеленоватый пушистый комочек — гнёздышко.
Покинутое птичье гнездо в мёртвом, покинутом доме.
Вторая постройка оказалась полуразвалившейся хижиной, сколоченной из досок и обитой двумя рядами бамбука с оленьим мехом, набитым между стенками.
Седов заглянул в холодную пустоту бывшего жилища.
И здесь ничего.
Георгий Яковлевич пошагал дальше, обходя все окрестности поселения. Неподалёку от хижины увидели холмик. Оказалось — могила Мюатта, матроса «Уиндворта», корабля экспедиции Джексона.
Во второй раз сняли шапки перед невысоким обелиском, высеченным из крупнозернистого мрамора. Надпись на камне свидетельствовала о том, что установлен он в память о пропавшей без вести вспомогательной партии экспедиции герцога Абруццкого, провожавшей полюсную группу. «Ф. Кверини, X. Стонкен, П. Олливер. «Стелла Поляре», 1900».
Потом обошли весь берег. Наткнулись на опрокинутую рассохшуюся шлюпку. «Стелла Поляре» — отчётливо читалась надпись на борту.
Ни угля, ни плавника, ни следов пребывания вспомогательного судна.
Расстроенный, Седов со своими спутниками вернулся в посёлок, по которому бродила команда «Фоки», вновь направился к одному из амбаров. В почти развалившейся постройке он обследовал снежный холмик, замеченный им час назад. Раскопали ногами снег — под ним оказался каменный уголь. Почти порошок.
— Вот они где, остатки ермаковского угля. Кому-то пригодились до нас, — Седов задумался.
Спутники молча разглядывали холмик.
— Пудов сто пятьдесят здесь, не больше, — произнёс Кушаков, притопнув по раскопанному чёрному порошку.
— Вот что, друзья, — тряхнул головой Седов. — Делать нечего. Судна не было. Почему? Не о том теперь речь. Будем грузить то, что нашли. Павел Григорьевич, берите команду, всё необходимое и переправляйте на «Фоку» этот уголь, а затем оба амбара.
Кушаков кивнул.
— Джексоновский дом трогать не будем. Кто знает, — Георгий Яковлевич раздумывающе поглядел на брошенное жилище, — быть может, он нам ещё потребуется в качестве жилья. — Седов тронул за плечо Пинегина: — А вас, Николай Васильевич, прошу возглавить охотничью партию. Моржей здесь много. Я видел в бинокль залёжку на берегу и на льду. Моржи нас тоже могут выручить: и мясо для собак, и жир на топливо. — Седов поглядел на Визе, развёл руками: — Ну а нам с вами, Владимир Юльевич, придётся сдержать охотничий наш пыл, пока не сделаем астрономических наблюдений и не установим на астропункте знак с обозначением экспедиции.
Георгий Яковлевич медленно зашагал к берегу.
— Возвращаемся на судно, — бросил он на ходу, и за дело!
Кушаков окликнул разбредшихся по посёлку людей, махнул им, призывая к карбасу.
— Думаю, в два-три дня управимся, — продолжал вслух рассуждать Седов. — Отсюда надо убираться поскорее, чтоб нашего «Фоку», не дай бог, не вытеснили льды на берег и не погубили, как судно бедняги Ли-Смита. Поспешим, друзья, надо торопиться на Север!
Камни. Несметное обилие камней — крупных, мелких, пересыпанных голубым снегом.
Трудно шагать по ним в гору. Склон горы обильно обсыпан камнями со снегом.
Никогда не видел Седов прежде столь много камней. Рябит в глазах, невольно кажется, что весь мир состоит из этих неуютных камней, рассыпанных с убийственной щедростью.
