Внимательно я пробежала глазами убранство комнаты, некоторое время изучала строгий геометрический узор ковров — переплетенные зеленые, розовые, оранжево-красные линии.
«Тут, на этих коврах, все и произойдет», — с какой-то усталой горечью подумала я. Холодная апатия и равнодушие при этой мысли вновь с неожиданной силой навалились на меня. Пусть бы это случилось побыстрее, и я смогла бы уйти. Даже если предложит потом деньги — не побрезгую взять.
Как раз о таком состоянии души говорила моя подруга на базе, американка Джейн Хаксмур: «Проще дать мужику, чем объяснить, почему ты не хочешь».
Лицо мое, надо полагать, яснее ясного отразило мое настроение.
— Я все-таки вижу, что ты чем-то расстроена, — произнес он. — Может, я смогу помочь?
При этом как бы невзначай (а может, и впрямь невзначай) сделал движение, пододвигаясь поближе. Еще пара таких движений, и он сможет дружески обнять меня за плечи…
Чтобы отдалить данную перспективу, я встала (выпитое вино напомнило о себе краткой заминкой движения), подошла к стене, делая вид, что хочу получше рассмотреть рисунок шпалеры. Ворс ковра приятно ласкал босые ступни, тонувшие в нем почти по щиколотку.
Пожалуй, у меня дома, еще в родовом особняке, обстановка была менее шикарной — у нас не одобрялась показная роскошь.
Дом… я почти забыла его, свой дом.
С восемнадцати лет у меня его и не было.
Жалкие убогие каморки, по которым я скиталась после ухода из семьи…
Тюремная кордегардия, куда я приходила лишь отоспаться после каждодневных двенадцатичасовых дежурств — почти без выходных и праздников. Крошечная, узкая, как склеп, комнатка, где я жила во время службы… Казарма борделя с пятью десятками таких же, как я, измученных баб… Женский барак на базе… Тамошний же домишко с мышами и тараканами, которых не брали никакие магические штучки, равно как и самые новейшие яды из высокоразвитых миров.
Он вновь наполнил бокалы.
— Я выпью за решительных женщин, — сообщил он. — А вы… Ты, — поправился он, — именно такая, раз согласилась поехать с незнакомым человеком к нему домой. — Перейдя окончательно на «ты», он, как я почувствовала, внимательно ждал моей реакции.
— Ничего удивительного. Я сразу поняла, что вы, — сделала я упор на последнем слове, — вы порядочный человек. А кроме того, я могу постоять за себя.
— Ты так уверена в себе?
Подумав несколько секунд (предупрежденный — вооружен), я вытащила из сумочки разряженную кредитную карточку и, видя как ползут вверх его брови, разорвала упругий пластиковый овал пополам.
— Ого… — Он рассмеялся, несколько, как мне почудилось, натянуто. — Пожалуй, страшновато было бы доверить таким пальчикам свое мужское достоинство! Как ты этому научилась?
— Тут нет ничего сложного — всего лишь тренировка, — пожала я плечами, вспоминая, как целый год еще у себя дома обучалась этому. Сначала рвала тонкую стопку бумаги, с каждым днем подкладывая все новые и новые листочки, потом перешла на картон — сначала тоже тонкий, потом все толще…
Его фривольная шутка, надо сказать, не произвела на меня особого впечатления — я уже знала, что подобные высказывания тут в порядке вещей. Чем-чем, а чрезмерно строгой моралью и ханжеством Таххар не славился.
— Я даже могу при большом желании разорвать колоду карт, — сообщила я, усилием воли гася боль в горящих от напряжения пальцах.
Он недоуменно уставился на меня, и тут я вспомнила, что в этом мире игра в карты неизвестна.
— Ну, таких, — я ткнула пальцем в половинки кредитной карточки.
— А, ну да, конечно. А скажи, Тэльда — твое настоящее имя?
— Да, а что? — Я слегка забеспокоилась.
— Просто очень похоже на артистический псевдоним. А сколько тебе лет?
— Двадцать семь. — Я уменьшила свой возраст: мне всегда говорили, что я выгляжу моложе своих лет.
— Замужем была?
— Не случилось, — коротко ответила я и только потом спохватилась, что по документам у меня целых два мужа.
— А уже пора подумать о семейном гнездышке.
— Это намек?
Он коротко рассмеялся:
— Ну, пока нет. А…
— Простите, почтенный Тцар, вы, конечно, вправе расспрашивать меня, коль скоро я у вас в доме, — произнесла я, тщательно выстроив фразу в соответствии с местными правилами этикета, — но, может быть, вы захотите сначала рассказать о себе?
Он некоторое время внимательно разглядывал меня:
— Ну что ж, хорошо. Мое полное имя Килан Сонд Тцар, я полноправный имперский подданный. Я, как ты, наверное, уже поняла, достаточно небедный человек. Владею долей в сельскохозяйственных и рыболовных корпорациях, акциями кобальтовых рудников и Генеральной Космической Компании, ну и еще кое-что по мелочи… Двое взрослых детей, дочери. Мое любимое занятие — летать на планере. Кстати, если хочешь, можем как-нибудь устроить воздушную прогулку. Сегодня не получится, конечно. — Он бросил взгляд на подсвеченные полной луной тучи. — Ну, что ты еще хочешь узнать?
— Ну, например, — протянула я, — я очень хотела бы узнать, где в данный момент находится и что поделывает жена почтенного Килана Тцара и мать его детей?
