— А, вот что тебя беспокоит. — Он непринужденно улыбнулся. — Хорошо, изволь. Моя бывшая… — нарочито выделил он, — бывшая жена проживает в Тиотиокуане, в обществе очередного любовника. По крайней мере, так было полгода назад, когда я последний раз с ней связывался. Моя старшая дочь сейчас в Хендийской провинции, где живет с мужем, правда, судя по их образу жизни, внуков от нее я дождусь еще нескоро, если вообще дождусь. Младшая, — лицо его на миг потеплело, — учится в столичном женском лицее.
Он замолчал, и мы некоторое время сидели молча.
И впервые за все время — за те годы, как я покинула родину, — мне пришла в голову эта мысль: насколько, в сущности, абсурдно все то, что со мной случилось.
Как вообще такое может быть: я (что бы там ни было, а благородная йооранская дама из знатного семейства, насчитывающего тридцать два поколения) сижу тут, за невесть сколько миров от своего родного мира, на мохнатом ковре. И какой-то местный обитатель раздевает меня глазами и совсем скоро собирается меня на этих коврах разложить, может быть даже не удосужившись раздеться самому…
Впрочем, возвращаясь к реальности, подумала я, обитатель вовсе не «какой-то». Надо же, как все ловко получается: в первые же три недели пребывания тут мне удается подцепить местного миллионера, причем безо всяких стараний с моей стороны.
На миг возникло дикое предположение (видимо, во мне пробудился бывший лейтенант тайной полиции): что, если все это — хитро поставленная ловушка местных спецслужб, каким-то образом разгадавших нас?
Но я тут же отбросила эту нелепую мысль. Если бы нас в чем-то подозревали, давно бы уже сцапали. Да и не похоже это на ловушку.
Кроме того, я интуитивно чувствовала, что этот человек может быть нам очень полезен, хотя еще не представляла толком, чем именно.
Если даже и придется лечь с ним в постель… Что ж, переживу — я и не такое переживала.
— Скажи, ты давно в Лигэле? — Он вовсе не проявлял — по крайней мере, внешне — стремления немедленно «раскладывать» меня на коврах или где бы то ни было.
— Двадцать дней с небольшим.
— А как ты посмотришь на предложение показать тебе город?
— Прямо сейчас? Так ведь ночь… — произнесла я в некотором изумлении.
— Ну да. А почему бы и нет? Или ты боишься темноты?
Я никогда не думала, как это может быть приятно — просто идти по ночному городу с человеком, которого встретила два часа назад, просто гулять, беседуя ни о чем… И чувствовать, будто знаешь его всю жизнь.
Ведь в моей жизни их почти не было — мирных прогулок по ночным безопасным городам, бок о бок с человеком, которому почему-то хочется доверять.
Я вдруг представила себе, как мы с ним идем, вот так, тихо беседуя, по улицам почти забытого мной родного города — Йооран-ато.
Дождь прекратился. Ветер разогнал облака, и в их разрывах горели яркие южные звезды. Помнится, нас учили определять по расположению звезд абсолютное положение мира во временном потоке, но эту премудрость я давно забыла.
Да и зачем? Так ли это важно?
Я не представляла, куда мы идем, даже не задумывалась над этим…
Мы просто шли по тихим, совсем несовременно выглядевшим переулкам. Иногда присаживались на скамейки в маленьких сквериках, чтобы спокойно поговорить или послушать играющие на тротуарах оркестрики. Вино приятно кружило голову.
— По-моему, таххари — не твой родной язык, — произнес он посреди разговора.
— Я что, как-то не так говорю? — Я была искренне удивлена. Лингвестр не мог неправильно переводить. Или эораттанская штучка начинала барахлить? Было бы скверно.
— Нет, напротив, твой таххарский безупречен. Но это, как бы сказать поточнее, ну, что ли, механическая правильность. Обороты, какие ты употребляешь, манера произносить слова… Одним словом, чувствуется что-то такое…
Некие смутные подозрения опять шевельнулись в моей душе. Как, интересно, он это почувствовал? Он что, какой-нибудь филолог? Или, может быть, это специальные навыки? Да, не хотелось бы встретить здесь коллегу.
— Ты, я вижу, удивлена моей наблюдательностью? Что ж, я ведь не всю жизнь был богачом. И полноправным гражданином тоже не родился. Впрочем, я думаю, есть более приятные темы для разговора, нежели наше прошлое…
Мы несколько раз заходили в кафе и ресторанчики, попадавшиеся нам на пути.
Сидели недолго, выпивали по рюмочке слабого вина, перебрасываясь ничего не значащими фразами, и шли дальше.
— Ты не устала, Тэльда? — спросил он, когда мы вновь садились в машину.
— Нет, совсем наоборот. Мне очень понравилось. Спасибо за приятную прогулку.
— Куда тебя отвезти?
— Отель «Речной», если не трудно.
У входа в отель я увидела своих спутников: то ли они ждали меня, то ли просто вышли подышать воздухом.
— Мне пора, всего доброго, — сообщила я ему.
— Когда и где мы встретимся в следующий раз? — спросил он, поймав меня за руку.
— Давай послезавтра вечером в том кафе, где были последний раз, — сказала я первое, что пришло в голову.
— Заметано, — улыбнувшись, кивнул он.
На прощание он протянул мне прямоугольник пластиковой глянцевой бумаги, на бледно-зеленом фоне которой шло несколько строк.
