Либо мы считаем, что нам необходимо создать тыл для авангарда социалистической революции в лице народов, поднимающихся против национального угнетения, – и тогда мы прокладываем мост между Западом и Востоком, – и тогда мы действительно держим курс на мировую социалистическую революцию; либо мы этого не делаем, – и тогда мы оказываемся изолированными, тогда мы отказываемся от тактики использования в целях уничтожения империализма всяких революционных движений в недрах угнетенных национальностей.
Пятаков и Дзержинский говорят нам, что всякое национальное движение есть движение реакционное. Это неверно, товарищи. Разве движение Ирландии против английского империализма не есть движение демократическое, наносящее удар империализму? И разве это движение мы не должны поддерживать?..
После того как Сталин занял свое место за столом, посыпались многочисленные поправки. «Овсянников предлагает… Гельман предлагает… Ведерников предлагает… Лазуркин… Вычеркнуть… Снять… Поправка Герчикова… Добавление Смилги… Отклоняется… Поправка Матросова… Сокольников предлагает… Сокольников снимает… Дзержинский просит внести поправку… Отклоняется… Смидович… Ангарский… Соловьев… Брюханов… Сольц предлагает… Поправка отвергается…»
В обсуждении поправок самым активным был Свердлов. Пожалуй, эта была в основном именно его заслуга, что практически ни одно изменение общим голосованием принято не было. Прошли все ленинские тексты.
Дзержинскому ещё раз пришлось брать слово. Обсуждался вопрос о Стокгольмской конференции, где должны были участвовать социалисты всех стран. Здесь они с Лениным были заодно.
Снова, тяжело опираясь на палочку, Феликс поднялся на ораторскую трибуну и, несмотря на общую усталость, с первых же слов заставил аудиторию встрепенуться и с напряженным вниманием прослушать всю его речь. Он призвал держать курс на пролетарскую революцию и отказаться от участия в позорной дипломатической комедии предателей международного социализма.
В результате была принята резолюция в духе предложений Ленина и Дзержинского. Феликс не мог не заметить, что и в этом была немалая заслуга Свердлова. Он был на редкость деятелен, устраивал короткие совещания и встречи в перерывах, когда надо было сплотить делегатов по какому-либо из спорных вопросов, подготовлял проекты резолюций, составлял списки рабочих комиссий, успевал быть везде и со всеми. Именно он в первый день выступил с идеей разбить конференцию на шесть секций, что тоже повлияло на результат.
Перед выборами нового ЦК Ленин высказался лишь по одной из кандидатур:
– Деятельность Каменева продолжается десять лет, и она очень ценна. То, что мы спорим с товарищем Каменевым, дает только положительные результаты. Убедив его после трудностей, узнаешь, что этим самым преодолеваешь те трудности, которые возникают в массах.
ЦК был избран в составе девяти членов – Ленин, Зиновьев, Сталин, Каменев, Милютин, Ногин, Свердлов, Смилга, Федоров. Предлагали и кандидатуру Дзержинского, но он сам снял её, сославшись на слабое здоровье и необходимость лечения.
Седобородый Вайнштейн, врач лазарета в Сокольниках, куда после возвращения из Петрограда вновь поместили Дзержинского, постоянно вздыхал и добродушно ворчал:
– Ну как мне проводить перкуссии, когда у вас сплошные дискуссии? Тишина должна быть в палате, покой… Это там у вас революция, а у нас должна быть эволюция. Эволюция организма. Сил надо набираться, здоровья. Иначе никакие лекарства не помогут. Лечат ведь не болезнь, а больных.
Но его увещевания не действовали. Больные постоянно собирались группками, что-то читали вслух, что-то яростно обсуждали. И каждый непременно стремился вовлечь в разговор Феликса Дзержинского. А как иначе? Он только что с Всероссийской конференции, с Лениным разговаривал, все речи слышал, все новости знает. И Дзержинский охотно разъяснял суть резолюций и лозунгов, стараясь по возможности не акцентировать тему о бывших там страстях и разногласиях. Решения приняты и для всех членов партии, не исключая и тех, кто выступал против, стали законом. Сила партии не только в числе её членов, но и в дисциплине.
Кстати, здесь, в лазарете, он снова встретился с Люциной Френкель, которую Московское бюро помощи освобожденным из заключения назначило сюда в качестве снабженца. Она почти ежедневно доставляла больным продукты, медикаменты, бельё и непременно заходила проведать Дзержинского, передавала последние новости.
А вот когда его навещали земляки, он предпочитал выходить с ними в сад. Поскольку, как и ожидал, резолюция по национальному вопросу была принята многими неоднозначно. Стали появляться предложения о создании по примеру бундовцев и пэпээсников временного Главного правления социал-демократов Польши и Литвы в России, что уже означало некоторую обособленность как от РСДРП, так и от Главного правления, действовавшего на территории Польши.
