«ЦК признает, что международное положение русской революции (восстание на флоте в Германии как крайнее проявление нарастания во всей Европе всемирной социалистической революции, затем угроза мира империалистов с целью удушения революции в России) – так и военное положение (несомненное решение русской буржуазии и Керенского с К° сдать Питер немцам) – так и приобретение большинства пролетарской партией в советах, – все это в связи с крестьянским восстанием и с поворотом народного доверия к нашей партии (выборы в Москве), наконец, явное подготовление второй корниловщины (вывод из Питера войск, подвоз к Питеру казаков, окружение Минска казаками и пр.) все это ставит на очередь дня вооруженное восстание».
Несмотря на долгие обсуждения, Каменев и Зиновьев всё же голосуют против. Остальные десять – за. Ленин непреклонен:
– Либо диктатура корниловская, либо диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства.
Уже совсем глубокой ночью Дзержинский, опасаясь, что за полемикой по поводу резолюции будут забыты конкретные организационные вопросы, предлагает создать из членов ЦК политическое бюро. Предложение принимается. В политбюро входят семь человек: Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Сокольников, Бубнов.
Расходились по очереди. Сначала Ленин и Зиновьев, продолжая о чем-то спорить. Затем Сталин и Свердлов, молча. Остальные остались ночевать, конечно, если несколько часов до рассвета можно назвать ночевкой. Выйдя перекурить вместе с Феликсом, Урицкий как бы между делом, прощупывая его, заметил:
– А вам не кажется, что Троцкий сегодня фигура более значительная и полезная для революции, чем Ленин?
Едва рассвело Феликс направился в Смольный. Сюда, в Николаевский флигель, из-за ремонта в Таврическом дворце ещё в июле Временное правительство определило Исполком Петроградского совета.
Миновав главные ворота с двумя пулеметами и грозной гирляндой свисающих до земли патронных лент, Феликс подошел к самому зданию. Сюда, прямо к крыльцу, скорее даже не для защиты, а для внушительности тоже подкатили трехдюймовые пушки.
Митинг у Таврического дворца. 1917 г.
[Из открытых источников]
Неподалеку, у костров кучками стояли, курили, весело травили байки солдаты и вооруженные рабочие. Откуда-то даже раздавалась гармошка. Обстановка была будто предпраздничная.
И в вестибюле тоже толчея – матросы, солдаты и красногвардейцы, которых легко отличить по двум символам революции – красным бантам и перевязям из тех же пулеметных лент. Все куда-то спешат, орут, ругаются. В воздухе висит прогорклая смесь пота, перегара и махорки.
К кабинету номер 18 приходится прямо-таки протискиваться. Здесь заседает большевистская фракция Петросовета. Сюда за приказами и разъяснениями стремятся посланцы заводов, фабрик, воинских частей из города и окрестностей. Все хотят знать, к чему готовиться.
Среди серых шинелей, рабочих пальто, матросских тужурок встречаются десятки людей в крестьянских зипунах. С котомками за плечами, с наказами в руках они ходят растерянно среди суеты, шума и говора, не зная, к кому обратиться, чтобы получить ответы на свои вопросы. Один из них рассказал Дзержинскому, что поначалу они пошли в Таврический:
– Где тут узнать у вас?
– Что узнать?
– Да вот… насчет теперешнего положения. Как быть?
– Идите вот в эту комнату.
Входят.
– Вам что?
– Как оно теперь? Можно ли взять у помещика землю?
– Можно, но пока на арендных правах.
– А лес можно рубить?
– Пока не выйдет общий закон, от порубок воздержитесь.
– А с инвентарем как?
– Инвентарь остается помещику. Потом будет разъяснено.
– Дайте хоть какую квитанцию, что мы были у вас, а то нам не поверят…
Квитанцию в Таврическом давали охотнее, чем ответы, и ходоки отправлялись домой. Они воочию убеждались, что для них революция еще не совершилась, и потому с жадностью прислушивались к голосу большевистских агитаторов, разоблачавших буржуазную политику правительства, предательство меньшевиков и эсеров.
Это было ещё одним мотивом не медлить, безотлагательно направить работу большевистской фракции в русло решений и рекомендаций Центрального комитета. В эту работу активно включился и Троцкий:
«Коллегия военного отдела исполнительного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в заседании своем 11-го сего октября, обсудив вопрос об организации войсковых частей Петрограда и окрестностей в связи с обороной, эвакуацией и частичным выводом войск гарнизона и принимая во внимание необходимость точного учета боеспособных сил, не подлежащих выводу и достаточных для охраны Петрограда как руководящего центра революционной демократии от опасности не только извне, но и от контрреволюционных покушений внутри, полагает необходимым безотлагательное проведение в жизнь следующих мер:
Образование гарнизонного совещания. Организация революционного штаба по обороне Петрограда.
