Представь, что твоя жизнь – книга, твердый предмет, где последняя строчка написана еще до того, когда ты открываешь первую страницу. Твое сознание путешествует по повествованию от начала до конца, и тебя охватывает иллюзия, что события и время идут так, как их переживают персонажи в драме. На самом же деле все составляющие историю слова зафиксированы на странице, а страницы сплетены в неизменном порядке. В книге ничто не происходит и не развивается. В книге ничто не движется чередом, кроме внимания читателя, переходящего от главы к главе. Когда история закончена и книга закрыта, она же не вспыхивает в огне. Люди из истории и их повороты судьбы не исчезают без следа, будто их никогда и не писали. И все рассказывающие о них предложения по-прежнему остаются в материальном и постоянном томе, а на досуге ты можешь перечитывать его, сколько душе угодно.
Так же и с жизнью. Ведь каждая ее секунда – это абзац, который ты будешь посещать бесчисленное количество раз, с каждым прочтением открывая новые смыслы, хотя изложение не меняется. Каждый эпизод не двигается с предназначенного места в тексте, и потому каждый миг длится вечно. Мгновения неземного блаженства и глубочайшего отчаяния, застывшие в бесконечном янтаре времени, и есть тот ад или рай, о котором только может мечтать любой священник, грозящий жупелами. Каждый день и каждый поступок – вечны, малыш. Так живи их так, чтобы потом мириться с ними целую вечность.
Парочка дрейфовала среди крон на темном лугу в приблизительном направлении общественного туалета в дальнем конце, где когда-то были бани. За спиной истлевал шлейф их образов. Болтавшийся мальчик какое-то время молчал, переваривая услышанное от дьявола, но недолго.
– Ну, если моя жизнь – история, и, когда я дойду до конца, я просто возвращаюсь и проживаю ее заново, тогда где это самое Наверху, в котором ты меня нашел?
Дьявол скривился – его уже начинали утомлять родительские обязанности.
– Наверху – просто верхняя плоскость, где больше измерений, чем те три или четыре, что знакомы тебе здесь. Представь, что это библиотека или читальня – место, где все однажды выйдут постоять снаружи времени, чтобы перечитать собственные чудесные приключения, или, если захочется, отправляться дальше, исследовать свои возможности в этом примечательном и вековечном месте. Между тем вяз, к которому мы приближаемся, – тот самый, вдоль которого можно подняться на Чердаки Дыхания. Если пожелаешь, я полечу медленно, чтобы ты понял, что происходит.
Зависнув в воздухе, овеянном углем и хлорофиллом, словно корзина какого-то аляповатого пиратского цеппелина, Майкл Уоррен недоверчиво пробормотал свое согласие. Когда они добрались до обозначенного вяза, дьявол уже смаковал изумление мальчишки из-за изменений в восприятии, которые его обязательно ждут. Дерево по мере приближения казалось все больше, как это обычно и бывает, вот только процесс не сопровождался ощущением, что они действительно подлетают к своей цели. Скорее, казалось, словно чем ближе они плыли к дереву, тем меньше становились сами. В попытке пресечь поток вопросов от пассажира, бес предпочел сам объяснить процесс пареньку.
– Тебе, наверное, интересно, почему мы становимся меньше – или же, напротив, почему вяз кажется чудовищно огромным по мере подлета. Все это из-за несходства между тем, как выглядят друг для друга измерения. Мы уже ранее обсуждали плоский народец, гипотетически живущий в пределах листа бумаги, у которого только два измерения. Ну, теперь представь, что их лист сгибают, чтобы собрать бумажный куб. Раз – и они живут в мире с тремя измерениями, но их восприятие по-прежнему ограничено лишь двумя, так что они не могут увидеть или понять происходящего. Так же и люди и прочие существа с тремя измерениями, живущие во вселенной с четвертым, которое не могут должным образом восприять.
Теперь тебя поднимают на высшую плоскость, как если бы нашего плоского дружка перенесли в пространство, где он увидит не только свой плоский мир с двумя измерениями, но и весь куб, частью которого этот мир является. Как форма трех измерений выглядит в мыслях и восприятии того, кто знал только два? Без понимания куба наш приплюснутый приятель увидит перед собой тот же плоский квадратный мир, что ему знаком, – но уже увеличенный каким-то таким образом, который он сам не в состоянии описать, верно? Этот эффект ты переживаешь прямо сейчас и пережил, если оглянулся в портал, откуда выкарабкался на Чердаки Дыхания. Разве комната, где ты умер, не показалась тебе куда шире, чем при жизни? Более того: ты, случаем, никогда не страдал при жизни от лихорадки или бреда, когда стены спальни кажутся пугающе далекими? Было? Иногда это случается, когда человек проходит по смутной территории между жизнью и смертью. Он замечает истинный масштаб своего окружения, как увидел бы его, если бы поднялся на пару плоскостей. Ну, сам взгляни на этот вяз. Он же огромен.
