ЧУдна еворкуа лизжит на еэскортлене, мёд-ленно пЛанзелёт севверх, подъюбку. У Лючии пускорился пилюльс. Она чевствует, кокильё со’кей приЛиффаеют к жизнсточнику, возлмужжена его клэричным и по-не-этичным плева’рдением; темшно её мускхнатку распуишет мужлоб изничзов. НАсильнее всебог фризсон пихоти от ореол да вогини влизвали его речьи образчных шуте хах. В щёрную гадину последыща дивяцо тернтзатых, – послив ревного весныва свящами перевехав в Страваторий и остаив кольеру ГриммАдорно, – ей с нотчанием мечпалица армуже: прозце на жребии, жаребце на принципане, скриттор’ый спсалмёт лапочкину спящцессу истомной чаще обктоя’действ; ведьм с юнгости её упыреследовали и монстлевали бабаглоты и хватробея. Ж’И вот оне певец дней – развзадный желих, впзамший веллюрзию, что ониужель обвечены! Покайво засКарузолые певьцы шэрудит в розистом подниске над сальмыми чирками, она забвевает охб восторжноксти и раздыхает млокрые бальдра.
Он жаждно вливается в верхные глубы цеЛючии, его лингральный мулюскул актиниевно сухлёстывается сиё, они бурюнются в топщей слезебристой слючне. Пиэтом эннуэт колишество паяцев шапикотят её влышный гврот, повзлабияют сифре виольности, псоскальзамают фаллонгуса фарлонгой в мыслянистовую ткамну сутрицу: тъеда-объядно (дъеликонфетс!), тюдор-бурбантно (демокроцес!), дедал-ирландо (гделючотецс!). Олнц лепо нашаливает её тлючку «Дж», бекка она сэма не пианимает, что вотивот, склэро фразольётся. Алх, онаитио ощещёет – себе вапорреки. Её очизонткрыты, ноо’нащупвстарит, что клитория окрестих твоих мнится всё быстрее – дони, месятся и верьвменя годно листанцуются в колордырях. Танцветы век рук-распусграются и закромаются, делириумвья звелесеют и чЯхвет посей лючебнице для душещибальных, покоиё дрючлует и ценит пяльцами кроманьтичный веснакомедц.
Лючия нерестительно тьяница к разбуянхшей и выпивающей впейод шизинке, смыслкает ледонь на глоптовой к матчту битте. Скалле же гаврошло ремени стих пэн, кайк она гдекк-тиль беррала в сойе руки пакой мальгучий финн, тоской пеннокиос? С постедльной, но Томной Гардистью она вспоминкает сваидавно поросшедшие утрах, произве-дённые в ночдной кровнати с педоростком Адарджио, когтя ебыло примен цесять лепт, ил жимчужую плену, стихам в шую автой ручке. МАлна шувструет, что её нынежный весельский курваллегр – искусонный профсеновал в сенксе. Лючия дорогадалась, штотал Мойра, сгим её берипутанл лжених, самайн былладе стилет вдень, кордамон повёл её клэрственному lei’esso дляя соытия, азиму фемаму – стримяца: калкий особ стен намустарнг шум убрату. Вней-вредменяя кикник Огдон, анамноз женство райз засмерчает, как вальскруг водан хоры-воды зона тори, препевая в рули Мэ’рев/Люции. Эна кабакдто волновь маджестать либидого возпроста – ходь нелоливозреньлой Лезабэлью; а о таро магта одиванчихов щехочется невиндленно изихсцен в Аркадзмии на явор уд ку’ст. Анатареспливо расстёт-кивает его ста ромов дны иштены, чтобы охотить палкую инакгую плодь, твавшую и встёрдую, слоими холкими и мяглодными пвальсами.
Повнимая, что зарискла награне иодеяльной кэпикуляции, она рискшалет, что негаже бледи тоскине у’знать немя членовена, инког-да он котовится змасонуть вынеё свойст мастерикс. Открылаясь отгулб нужчины, с трогжающим от женания голословм, сдержавая клик, захая и маздыхаясь, огна путается семиолиравать члено-отдельную фрезу.
– Сюр, в’ пставили мяуня в налоптко положи’ние! Похотя мние подушке возле жить с вами и я неглиже на авос сперм-зрением, ноя выужена ноттаивать Полефтем, как дерза, – бильть моложет, раз-двануть дножки, штрофы вы строчно на-звой-листь.
Он аккуратор задрает её любку наживоет, жемая влаидеть бльстящую кисс-ку. Забпиваясь не-жду покриптих испатиной калиней, он голядит нынеё портустраними оч’ami, в карторых сmachere’ются родость и тоскан.
– Я песмь, ноктюо исть – не значю. Бать ложет, Утерц ЭльФрейлинчества, вели с колен пну импичрастлицы, копролевы Фиктории, а бедь мужет, блурд Буйзвон, артор «Джуанни Доу», – вития так вжих ромалэ побути из Эссеикса. Главоря отколенно, в этой сумаздухе я матерял себя и, кушасу сфлорему, образумжил, шсто я весмь все’тчило-векчен сразум. Нуже, донжуайшая желан, степенрь позвоин розкресть руд Камилоно и пограальзиться в негу, дамы прекраснуться к влаженственному и успермшн озар кончить мой парсимвалический будь.
Она в сих да патока на свядкоязычнике, голособенно исуст неассёсонасного вахладца из хрестьянского трода. Пускаина промискудит парокстически ист артистобратии, амв он кокетто бредяга, задорвник, ей хочешется чаттерльно и скЛореньско побоварить сим на фанне хилесной обтушки оргазмонов течъебницы, вудали от сановей и матершин, – каЛиффи на счаст.
