Иё м’ногуслови снасельский, воспевждающе грубищй хлевовник хвастает оду её угодицу жилистой рукой, внмежряя смощченный полезц в манус покос тяпшку, – пропоэвает её грядвкус, трахторет с пахотью; возница учёного вхуда и неистомно ебьётся в переадный подъебзд её стрессднего клиатсса. Забившись, Лючия знать, что смену тыла минуй ту корчит и, заклятывая в лицомое пунтцо портнёра, трэшает, что и он почвень скором сбризнет зваимк семионем её азалийвные лиффады, её оболоно. Всё ещё с лсексикой и порнавитом научме она предстонляет спремосходные потомки живдкой кончеграфии изъяво лингвама веё мандалу – сытни миллиблумов спирмволов, пенис тая, жемужчиная, вульвкосмическая смеагма; сфонтанная инъекуляция. Одни пладут наху дофригдящую плачву или уплевут, адренугие Оск’росят чреВайлд или Даатже мнезги – ложБинную туочную Зеирмлю иА нпинчву, Кетерую моГвурт сфэротически оправдотворить полэзнией и медрестью умнивиршальные генийтические Хохмаркеры.
Экожется, что весьф иртот фонемен – просто вопрос спермантики, скок сказалпы Альфа редКо ошибски [119]. Лучини крив сталь на ясень, что её мирноотпчущение – это кружевогулительная смехсь шумер и сингармов, хитя – пападоксально – боже всего лингформентации содейжится имеммо в ш-уме. Куртинки вдетьской крыжке – истый щегал, и сопростоводаительный тактст неудобавлияет нищего цельнного. Сдреском староны, ШриДеви Баббум для нейрё белл пужасным штумом ундрамой, гдебримели homo’вые расказты космифса, и она проницмает, что в нальфале и комегце суей босхомлечной всейтленной, Сесод потново пре’libro-девства, сегод Пинг-Пэнга весть Сново; весть Логресс. Арх, рарена’ша клоунгвимнастическая цирковеческая эст’раса, ниш блесконечный тайнец глазных и всегдасных не блажзумны? Такт дама отЛючия, издывая атомное «м-м», похаб его творцдое «L» вхОдин в её милгкое «О» [120], риалзливая поэддический мидотк. Божнет быть, Йэйто Бльёйктся Быньлинный и Ди-вный извык симеих англов-пророквзвейсников, вниклиф она.
Орна вскальзывается в его бРагнаровые и напоржжённые чёрты и вдург, мартурально, заетц, что айн исторглько её эБизудный Шпапик, скролико Беглы Рысцай – альт эгрего Лью из Корроля, лаоконец-строф достишего лидделавтурного словокуплетния со звоей мэринькой мнюзой; замявшего праВрильное pollen шлюхматьной дсоски, чтобы взойть кунилярву. Ведот мамент она сезам-леммием зане чаек, что извио ушат сепыльца смятные клошки бумагии, толчно чих вреда вливает из чирейпа клокаято взревная сцила. Вы литая, они разтвор иначиваются, как баобабочки, и умно ситце в цитанце к нёбу на винтерке. К ундинвлению Илюстрючии, кожидай схемканный лестьок, воспарняся отнимё, оскразываленцо ухорашен обыквой инфавида, пропистиной иссиняющей. Ещёгольше озадрачивает то, что она призналёт в высокончивших стерницах своль груд – мночество темпереливых лит’Erin, ГоБра-рые советровал рисовать прахпа, когдойчщё они оффа веригли, что сойна сумнет влесжить чуствертную эВергилию сумраченной тсолнцевольной кАлгьери в роз-чирки и зарьви-тучки декортиной КеллсиграЛиффии. Она попран жённо нервлюдает, как её кре-четырет дразницы унойзятсиз пращ, анархих маэсто памире призбержения к ауралгазму изучей се’ловелеса трут железут нотвые писменяй – чистинное огамическое писькмо. Талиэсли как бы престидижшись целобрайльного недржания, то лиф тайнем Оссияя от немЭриной Гобрости, Дшифр Клер сконтуженно улюбуется и питается на дежле переэссе всё в штуку, хорть его резчь и стрядстает оттиск жёлвой адышки.
– Уменя авторуют… бурквы… морфа’vitae… у мненя изустшей… апатиом ещёр… ожигают… что я наверен’тмор ить По-эрзию, – мовитон, спазмоклитирчно промежая плачами, насрамживая еёщёлку и ещёлку.
Лючи рот лично занят, что отимеет ввидёт. Ей чувсто каэрца, штольн внедринеё взапрети языск и инфернация, пионине многут внебратца, кромешн как в искалеканной фарме, – условно она котсмешчеширская дщёрная дуыра, окорродрых нане сТолькве-мадлвы. Как бруто затшили сам’бу дущую, сам люч Светии в томном цайте, а божертвенные вмыстлительные прэксцессы, что ярхе любога сольца, – иэх неоткащенный трухп, – колдапсихровали в Нову имматерию, в тоские невсменяемые и промешные лемнискатуру и форморейчи, что дай же сведт сумысла миможет вырватца отстраньшно графитации. Дадаже сан-сент нейманжет преотцоледь этот гарузельт забытий.
