вокруг – уж как запомнилось, так и рассказываю». Они шагают дальше, старик и его младенческое бремя, еще с десяток лет, прежде чем оба уговариваются остановиться и бивачить. Младшая Верналл просит, чтобы ее ссадили в выхолощенной бетонной нише в стене великого коридора, потолок которого поглощен оптическими иллюзиями люстровых порослей математически аномальных сосулек. Преломленный ими свет из-за разбитой крыши бесконечного пассажа заливает пространство призматическим румянцем, и радужные пятна собираются в морщинах его чела или пудрят ее совершенную кожу. В углу свалена куча заиндевевших снов о волчьих шкурах, и Снежок предполагает, что они в очередной реитерации импровизированной астральной таверны, какую миновали несколько десятилетий назад. Исследуя туманную пестроту спектра, переваливаясь на пухлых ножках, нестареющая маленькая Мэй издает неожиданный пронзительный писк восторга, что звенит и отдается, дрожит в ледяных сталактитах и привлекает к ней заинтригованного деда. У их босых ног во всех направлениях расстилается на несколько ярдов скромный коврик обычных на первый взгляд Паковых Шляпок. Только при ближайшем рассмотрении становится очевидным, что это какой-то новый вид эфирного грибка, рожденный из воображения других времен и других людей. Традиционных стройных фейри, знакомых двоице, заменили женские фигурки пониже и потолще, но не менее прелестные и по-прежнему разделяющие друг с другом конечности и черты лица, слившись в своеобычной конфигурации морской звезды или снежинки. Поразительно, но утонченные обнаженные женщины теперь – все альбиноски с розовыми рубинами в глазах и алебастровой кожей, а центральный чубчик и пушок на скрещениях ножек-лепестков – шелковые псевдоволоски цвета снежной слепоты или титана. Старший Верналл поддевает белесый стебель черным ногтем, отчего умирает обычный тонкий гул, которого они оба даже не замечали, – периферийный звук внезапно выключенного электрического прибора, спадающий от собачьего свистка к диапазону слышимости. Покрутив метаплод в сухих руках, он отмечает, что кольцо крошечных крыльев с нижней стороны больше не похоже на стрекозью паутину, а стало перистым, словно у белых волнистых попугайчиков размером с ноготок. Разломав бледный фрукт надвое и вручив половину внучке, Снежок пробует его на зуб, удивляясь повышенному напору сладости этого растения высшего измерения. Аппетитно чавкая, они с Мэй решают, что это наверняка отражает дефицит рафинированного сахара в диете тех, кто еще живет Внизу, тогда как переменившаяся внешность Бедламских Дженни, по всей вероятности, предполагает новое понимание красоты и привлекательности в охваченном льдом континууме смертных. Пока по их фантомным организмам распространяются вожделенные щекотка и светлое тепло, они понимают без необходимости открывать рот: обилие нетронутых астральных грибов говорит о том, что в этих пределах сверхжизни осталось меньше голодных привидений, если они вообще остались. Как путники уже догадались ранее, Гольфстрим, согревающий Британию, должно быть, унял свое благотворное конвекционное течение в срединные годы двадцать первого века, когда неудержимое таяние ледяного шельфа Гренландии выразилось в том, что ему не хватило сил поддерживать гидротермальный поток. Стране, всегда разделявшей одну полосу широты с такой зимней страной, как Дания, впервые за несметные поколения с силой напомнили о полярном местоположении. Британия же будет одной из последних областей в мире наряду с антарктическими мегагородами, где на планете, экваториальные регионы которой постепенно уступают пустыне, сохранится пригодная для земледелия погода. Однажды Мэй предположила, что это привело к периоду перенаселения – возможно, вызванного вторжением или отчаянной волной беженцев и иммигрантов, – перед массовым вымиранием человечества, уже засвидетельствованном на последнем издыхании этого века, когда бесконечные тротуары Души наводнились обомлевшими свежеумершими призраками, через которых пришлось проталкиваться нагой малышке и ее пучеглазому скакуну. Вслед за этим моментом, сходилась во мнении пара, вокруг стало меньше общества, как и признаков загробной жизни, – неоспоримый намек на то, что население на вымерзших пустошах Первого Боро под ними как минимум значительно потеряло в числе. Снежок и Мэй доедают свой душистый ужин – разновидность Паковых Шляпок, которую все в той же нерушимой и глубокомысленной тишине решено назвать «снежными королевами». Над бесконечных холлом за пределами их выпотрошенного пристанища в коросте стеклянной геометрии разворачиваются на фоне черноты абстрактные созвездия непостижимой глубины. Пара смахивает с роскошных волчьих шкур наледь гиперкристаллов и берет себе по одной вместо одеяла – лишь ради знакомой и уютной привычки, а не из-за ненужного им тепла или укрытия. По той же причине прильнув друг к другу под меховой накидкой, оба закрывают свои воспоминания о глазах и отправляются мыслями во время и память. Старик думает о гигантском расстоянии по присносущему коридору, которое они уже оставили за спиной, и еще большем расстоянии, которое им только предстоит, – бесчисленные фарлонги, шаг за шагом, пока по бокам в параллаксе ползут на разной скорости отдельные слои, вызывая в памяти похожие продолжительные прогулки, взятые в привычку при жизни в третьем измерении,
