В 622 г. византийский император Ираклий перешел в наступление. Шесть лет он воевал на территории Персии и в конце 627 г. дошел до столицы страны – Ктесифона. Здесь император узнал, что шах Хосров пал жертвой дворцового заговора. Вскоре между Персией и Византией был заключен мир, по условиям которого бывшие противники возвратили друг другу завоеванные земли. Но длительная война сильно истощила обе державы, и ни одной из них так и не удалось полностью оправиться от потерь. Впрочем, христиане Иерусалима ликовали. 21 марта 629 г. император Ираклий во главе блестящей процессии вступил в город, неся Животворящий Крест. Возможно, именно для этого триумфального возвращения были построены так называемые Золотые ворота в восточной подпорной стене Храмовой горы. Император прошествовал по улицам Иерусалима к ротонде Анастасис и торжественно вернул реликвию на принадлежавшее ей место. И Мартириум, и ротонда, окружавшая Гроб Господень, уцелели, хотя и сильно пострадали в 614 г. Восстановлением христианских святынь в городе руководил Модест, игумен одного из монастырей Иудейской пустыни. Поскольку Захария умер в изгнании и место патриарха пустовало, Ираклий назначил новым патриархом Модеста в знак признания его заслуг. Что касается евреев, то император официально простил им пособничество персам, но чтобы не вызвать недовольства христиан, издал и другой указ, по которому евреи снова изгонялись из Иерусалима. Некоторые из них, обвиненные в убийствах христиан или поджоге церквей во время нашествия персов, были схвачены и казнены, кому-то удалось бежать в Персию, в Египет или в пустыню. Евреям, оставшимся в Галилее, запрещалось публично читать «Шма» и проводить службу в синагоге чаще, чем раз в неделю. В 634 г. Ираклий повелел крестить всех евреев империи. Этим император окончательно отвратил от себя еврейских подданных и потому не смог получить от них поддержки тремя годами позже, когда над Византией опять нависла смертельная угроза.
Христиане торжествовали: вновь, как после правления Юлиана Отступника, Иерусалим вернулся в их полное владение и теперь уж никогда больше не попадет в руки врагов веры. Православный монах, а с 633 г. патриарх Иерусалимский Софроний, вдохновенный проповедник и поэт, воспел свою любовь к святому городу в двух стихотворениях, где он проходит в воображении по Палестине, целуя камни и проливая слезы на местах Страстей Господних. Гроб Господень у Софрония предстает земным раем:
Опыт жизни в Иерусалиме побудил христиан к созданию полноценной священной географии, основанной на мифологии архаичного типа, которую они когда-то презрительно отвергали. Город рисовался им центром мира, источником жизни, плодородия, спасения, просветления. То, что столько христиан погибло за Иерусалим, делало город во сто крат дороже прежнего, а его возвращение под власть христианского императора представлялось божьим промыслом. Но в 632 г., за год до того, как Софроний стал патриархом, в Аравии, в Ясрибе скончался некий пророк, с интересом следивший за событиями в Иерусалиме. А еще через пять лет войско друзей и последователей этого пророка прибыло под стены Святого города.
Когда пророк Мухаммад ибн Абдаллах получил в Мекке в Хиджазе свое первое откровение, он не думал, что основывает новую мировую религию. А произошло это в 610 г. – том самом, в котором царь Хосров II вторгся в Византию. Мухаммада, который был купцом и славился в Мекке своей безукоризненной честностью, давно уже огорчал духовный недуг, поразивший, как он замечал, жителей города. В материальном смысле Мекка благоденствовала как никогда раньше, но это прямо подрывало древние общинные ценности. Вместо того, чтобы заботиться о слабых, как было принято в старину, люди думали только об умножении собственного богатства. Ощущалось смутное недовольство традиционными языческими верованиями, которые явно не подходили для жизни в современном мире. Аллаха, верховного бога арабского пантеона, чье имя означает просто «Бог», было принято отождествлять с божеством, которому поклонялись иудеи и христиане. Но иудеи и христиане нередко насмехались над арабами за то, что Бог ни разу не послал их народу ни откровения, ни пророка.
