Иерусалим: Один город, три религии полностью

Мусульманские власти пытались предотвратить насилие. Как только Иоанн выступил со своей неумной просьбой, на его защиту было направлено войско. После, когда беспорядки улеглись, правитель принес императору извинения за разрушение церквей и предложил восстановить их за свой счет. Император резко отказался: он сам восстановит Святой город – своим мечом. Образовался порочный круг: победы Византии провоцировали вспышки насилия против христиан, а эти вспышки, в свою очередь, подогревали воинственность византийцев (Gil 1992, p. 326). Для мусульман было вполне естественным занять оборонительную позицию: им не верилось, что в случае победы христиане способны обойтись с ними так же великодушно, как когда-то обошелся с жителями города халиф Омар. В это время в Иерусалиме появилось первое мусульманское культовое сооружение за пределами Харама. На Западном холме, прямо возле церкви Анастасис, поднялась мечеть, посвященная Омару. Так исламское строительство вторглось на территорию христианского Иерусалима. Мечеть, стоявшая вызывающе близко от христианской святыни, напоминала христианам об истинных хозяевах города. Мусульман же она, наверное, могла устыдить – ведь недавние бесчинства в христианской святыне ничем не походили на благородное поведение там великого халифа.

После Ихшидов власть в Палестине захватила сначала шиитская секта карматов, а затем – тунисская шиитская династия Фатимидов, которые основали свой халифат со столицей в Кайруане. Фатимиды взяли Рамлу в мае 970 г., и следующие 13 лет на палестинской земле бушевали опустошительные войны, в которых сражались за контроль над регионом войска Фатимидов, карматы, бедуины и аббасидские армии. В конце концов верх одержали Фатимиды, успевшие к тому времени перенести столицу из Кайруана в Каир. В стране установился шаткий мир. Арабские племена часто восставали, но евреи безоговорочно поддерживали Фатимидов, и халиф заключил перемирие с Византией. Начались восстановительные работы в ротонде Анастасис и Мартириуме, стоявшем без крыши с 866 г. Перемирие укрепило позиции христиан, и напряженность в Иерусалиме уменьшилась.

Однако подспудный конфликт продолжал тлеть. Так, географ аль-Мукаддаси сетовал в 985 г. на засилье зимми в городе: «Христиане и евреи взяли верх в Иерусалиме». Христиане находились в привилегированном положении, поскольку были богаче евреев и ученее мусульман. Аль-Мукаддаси очень гордился родным городом. Во всем исламском мире, утверждал он, не найдется сооружения, подобного Куполу Скалы, климат в городе поистине райский, торговые улицы опрятны и прекрасно обустроены, виноград невиданно крупный, а все люди отличаются исключительной порядочностью. Здесь нет «ни тайных, ни явных домов разврата», не бывает пьяных. Вместе с тем аль-Мукаддаси видел в Иерусалиме много недостатков: грязные общественные бани, дороговизну, высокие налоги, большое количество христиан, неприветливость жителей. Но главным, что его удручало, был упадок интеллектуальной жизни. Раньше в Иерусалиме часто бывали выдающиеся мусульманские ученые, такие как аш-Шафии, основатель одной из четырех главных школ шариатского права (мазхабов), – их привлекала святость города. Теперь, при шиитах-Фатимидах поток приезжих из суннитского мира по понятным причинам уменьшился. Фатимиды открыли в Иерусалиме учебное заведение – дар аль-ильм – для распространения шиитских идеалов: они мечтали покорить весь исламский мир и, возможно, препятствовали публичному изучению Сунны. Аль-Мукаддаси жаловался на фатимидские порядки – стражников у всех ворот, тяжелые торговые пошлины, – но прежде всего – на отсутствие ученых дискуссий: «законоведом пренебрегают, знатоков словесности не посещают; нет места, где собирались бы для обсуждения (научных вопросов); преподавания не существует». Конечно, учение прекратилось не полностью: в городе существовали кружки чтецов Корана, при мечети Аль-Акса действовала юридическая школа, где преподавание велось по ханафитскому мазхабу, и суфии продолжали встречаться в своих обителях (хаваник) на Хараме. Но вся иерусалимская ученость отличалась консерватизмом, склонностью принимать самое буквальное из возможных толкований Корана – не исключено, что это была защитная реакция в ответ на шиизм, или, по выражению аль-Мукаддаси, «учение Фатимидов». Сам географ много путешествовал, и в родном городе ему недоставало свободного обмена взглядами, принятого в других частях исламского мира.