— Я заметила у наших олим такую особенность. В первое время они энергично вкалывают, чтобы утвердиться в каком-то своей нише. Это, конечно, вызывает у них некоторую психологическую усталость. Поэтому, достигнув определённого социального и экономического статуса, большинство успокаивается и смиряется с положением. Только самые амбициозные и упорные продолжают бороться и двигаться вперёд.
— Что ты имеешь ввиду? — удивился Илья.
— Ты не должен останавливаться. Иначе в какой-то момент начнёшь мучиться от комплекса неполноценности. Так что соглашайся на Кирьят Гат. Потом подумаем, как нам быть.
— Мне показалось, что позавчера ты была другого мнения.
— Я пообщалась с Верой и поразмыслила ещё раз. Конечно, нам всем в первое время будет трудно. Но мы справимся.
Илья поцеловал жену, вновь оценив её житейский ум. Уверенность в себе вновь вернулась к нему. А утром он позвонил Игалю и сказал ему, что компанию покупать не будет.
— Ты чуть не втянул меня в дорогостоящую авантюру. У тебя с мозгами всё в порядке?
— Абсолютно. Тебе не ругаться со мной должно, а благодарить. У тебя возникла психологическая проблема и я понял, что тебе требуется встряска.
— И ты меня подставил.
— Не говори глупости. Я Френкеля подготовил к вашему разговору. Вначале он хотел отказаться от встречи. Но я ему всё объяснил.
— Моя Юлия тоже меня поддержала. Не хочет, чтобы я заклинивался на своей должности и потом рвал на себе волосы.
— Теперь я за тебя спокоен. За это надо выпить.
Они договорились о встрече в баре. В тот день Юлия перед сном заговорила об этом снова.
— Илюша, у меня есть план.
— Я весь внимание.
— Нам, очевидно, нужно будет выбираться из Писгат Зеэва поближе к Кирьят-Гату.
При этом оставлять Иерусалим тоже не следует. Миха должен закончить школу. Мне хотелось бы продолжать здесь работать. Место, которое позволит всех нас удовлетворить, — это Мевасерет-Цион.
— Ты так думаешь?
— Смотри. Оттуда ты доберёшься до своего предприятия на минут двадцать быстрее. Будешь ездить по дорогам один, три и шесть. Полчаса — сорок минут и ты на работе.
— Пожалуй, ты права.
— Помимо этого, мы не оставляем наших родителей. Мевасерет — район большого Иерусалима. Наконец, все наши друзья остаются рядом с нами.
— Тогда придётся продавать нашу квартиру в Писгат Зеэве и покупать в Мевасерете.
— Илья, такой кульбит сделали уже десятки тысяч людей. Я поговорила с сотрудником, который там живёт. Дом в Мевасерете стоит раза в два дороже, чем наша квартира. У нас на счетах тоже есть деньги. Да и банк не откажет нам в небольшой ссуде. Короче, мы можем купить там квартиру или дом.
— Идея хорошая. Просто надо будет встретиться с агентами по недвижимости, — предложил Илья.
Он обнял жену, и она отдалась ему со всей страстью любящей женщины. А через несколько дней Илья сообщил Кляйну о своём согласии на предложение руководства.
Через несколько месяцев он уже мотался в Кирьят-Гат, где в это время велись электромонтажные работы. И пропадал там до позднего вечера.
Продажа квартиры оказалась делом нетрудным. Найти что-нибудь в Мевасерете потребовало у них месяца два. Цены на недвижимость в это время значительно выросли. Владельцы домов хотели продать подороже. Но с одним из них им явно повезло. Семья собиралась уехать в Канаду. Поджимали сроки. Чтобы быстрей продать, хозяин снизил цену. Сказалась и его симпатия к молодой паре и их готовность осуществить покупку одним платежом. И после одной встречи они договорились.
Пять лет в Мевасерете прошли в будничных заботах. Юлия вскоре захотела, чтобы к ним перебрались её пожилые родители. Они снимали квартиру в районе Бейт-ха-Керем, откуда отец, профессор математики, добирался до кампуса университета за пятнадцать минут. Да и маме на работу в центр города доехать на трамвае было легко и удобно. Родители, конечно, переезжать к дочери отказались. Илья предлагал перебраться к ним и своим родителям, и бабушке Фаине. Они поблагодарили сына и сказали, что им нравится жить в хостеле в Писгат Зеэве, в котором получили недавно двухкомнатную квартиру. Фаина проживала в том же хостеле, и помогать ей им было сподручно. Илья и Юлия понимали, что рано или поздно их родителям всё равно придётся жить с ними. Они старели и им всем уже было за семьдесят.