К сладкому столу в гостиную в униформе цвета хаки ввалился Михаэль. На одном его плече висела большая сумка. Таковую носят многие, возвращаясь с армейской службы на побывку домой. С другого плеча свешивался автомат. Он смущённо улыбался, кивая всем заросшею головой.
— Мой дорогой, — обняла его Юлия. — Мы тут сидим и ждём тебя.
— Майор попросил помочь с компьютером. Просидел с ним часа два.
— Он толковый парень, — заметил Борис Петрович. — Я ему подсовывал трудные задания из сборника олимпиадных задач. И он их решал.
— Я, дед, никуда не денусь. Ещё год и поступлю в твой университет. Ты просто не знаешь, как армия вышибает мозги. Поэтому решил вначале отслужить.
Михаэль прошёл в свою комнату положить вещи и оружие. Юлия поставила для него на стол несколько тарелок с едой.
— Наш Миха стал интересным мужчиной, — сказала Лина Моисеевна.
— Бабушка, а почему вы не привезли Фаню? — спросил Виктор.
— Она неважно себя чувствует, — ответила Наталья Иосифовна.
— Я давно предлагала Фане перебраться к нам, — произнесла Юлия. — Семён Эмильевич уже не работает. А в Мевасерете вы найдёте не меньше учеников, чем в Иерусалиме.
— Не хотим вас стеснять, Юлечка.
— Я недавно узнала, что наши соседи сдают у себя в коттедже две комнаты. Вход отдельный. Мы с Ильёй можем помочь в оплате.
— Мы подумаем, дорогая, — произнесла Наталья Иосифовна. — Сегодня мне Юра звонил. Он не смог приехать. Младшая дочь приболела.
— У него пятеро детей, — заметил Илья. — Мой брат оказался хорошим отцом. И любит свою жену.
— Они, кажется, перебрались в ишув Адам? — вспомнил Виктор.
— Да они купили там дом. Где ещё можно поместить такую детвору? Он, как программист, очень неплохо зарабатывает.
— Он ездит на работу через деревню Хизме, — сказал Семён Эмильевич. — На обратном пути иногда навещает нас и Фаню.
— Я, пожалуй, поеду, — сказал Виктор и посмотрел на отца.
Илья поднялся проводить сына. Воспоминания о давней любви вдруг вернули его на двадцать лет назад и им овладело какое-то смутное предчувствие.
Утром Виктор позвонил Ирис. Она ответила сразу.
— Шалом. Ты сейчас где?
— Пока что в Иерусалиме. Хочу приехать.
— Ты не видел меня только один день.
— Но я уже соскучился. Надеюсь, ты не соблюдаешь шабат.
— Я договорилась с подружкой. Теперь мне нужно отменить встречу.
— Конечно, отмени. Ты с ней можешь видеться всю неделю.
— Я тебе позвоню.
В телефоне раздались звуки отбоя. Виктор с нетерпением ждал.
— Она начала меня расспрашивать о тебе. Наверное завидует. В общем, давай назначим встречу. Когда ты сможешь быть?
— Сейчас десять. Думаю, к половине двенадцатого.
— Подъезжай к моему дому.
Ирис назвала адрес. Он записал, и они попрощались.
Виктор вёл Тойоту по полупустынной дороге номер один. Ночью прошёл дождик, и он понимал, что нужно быть осторожным. Но желание как можно скорей увидеть Ирис
гнало его вперёд. Он остановился возле её дома на четверть часа раньше и подумал, что не стоит показывать девушке своё нетерпение. Он посидел в машине и позвонил только через десять минут. Она вышла на улицу и села в машину рядом с ним.
— Ты молодец. «Точность — вежливость королей и долг всех добрых людей».
— Здорово. Я не знал, что у этого высказывания есть вторая часть.
— Так сказал французский король Людовик XIV, — улыбнулась Ирис и взглянула на него.
— Ты не только красавица, но и интересный человек. Куда поедем?
— Ты был когда-нибудь в Неве-Цедек?
— Ещё не был. Я, Ирис, дитя Иерусалима. Его знаю хорошо.
— А я люблю Тель-Авив. Хочу показать тебе, где он начинался. Поехали.
Он вёл машину, а она показывала ему дорогу. Вначале петляли по улицам Рамат Гана, потом выехали на Каплан, а у дворца культуры повернули на бульвар Ротшильда.
— Останови здесь, — сказала она, когда он увидел памятник Дизенгофу, сидящему на коне.
Они вышли из машины и, перейдя дорогу, стали на середину бульвара.
— Я помню, Ирис. В классе седьмом или восьмом, нас сюда привозили. В этом доме Бен-Гурион прочитал декларацию независимости и провозгласили государство Израиль.
— Это знают все. Но я хотела рассказать, как начинался Тель-Авив. Летом я была здесь на экскурсии и кое-что помню.
— Я весь внимание, — вытянулся Виктор.
— Ты слышал об Акиве Вайсе?
— Нет, кто он такой?
— Архитектор, ювелир и часовщик, и основатель Тель-Авива. Не Дизенгоф, как многие считают. Он давно мечтал построить первый еврейский город, был председателем строительного кооператива «Ахузат Байт» и разработал проект квартала. Кооператив к этому времени приобрёл у турецких властей участок площадью одиннадцать гектаров. Нужно было его поделить между всеми его членами. И он организовал ракушечную лотерею.
— Я что-то о ней слышал, — вспомнил Виктор.