Втолкнув его в свой кабинет, я хлопнул дверью перед его носом и повернулся к Илоне.
— Не обращай внимания.
— Игорь Викторович, да я же не хотела… — всхлипнула она, опустив голову, но держа спину ровно, как по струнке.
— Илона, не реви. Всё в порядке. Кофе.
Она снова всхлипнула и подняла на меня полные слёз глаза.
— Ты всё сделала правильно, а он просто дебил, — я подмигнул, и она натянуто улыбнулась.
— Я всё слышу! — послышалось из–за двери.
Коротко усмехнувшись, я кивнул моей секретарше и тихо шепнул:
— Слабительного в его чашку можешь подсыпать, разрешаю. Только мне знак подай.
Илона медленно, очень медленно растянулась в зловещей улыбке, и я прикрыл рот кулаком, чтобы сдержать смех. За дверью моего кабинета что–то упало, послышалось смачное матерное ругательство.
— Кофе, — снова приказал я, входя в кабинет.
Тимур сидел на стуле, закинув ноги на стол. Ничего не разнёс, только несколько стопок бумаг валялись на полу.
— Так, голубь мой сизокрылый, — начал я, занимая своё законное место, — Перед Илонкой придётся извиниться.
— С какой–такой радости? — прорычал Тимур, злобно сверкая глазами.
— Во–первых, она — женщина. А ты её козой, дурой, блондинкой тупорылой, — я покачал головой и бросил ему укоризненный взгляд, — Нельзя так. Что она тебе сделала?
— Бесит она меня. Не нравится. Что–то в ней не то, — Тимур прищурился, — Не доверяю.
— Тебе и не надо, она мой работник. Я доверяю, этого достаточно. Хорошая девчонка, а ты её чмыришь. С красным дипломом, между прочим, институт закончила.
— Да мне похер. Не нравится и всё. Не буду извиняться.
— Агеев, тебе скоро сорокет стукнет, а ты как маленький, — я вздохнул и взъерошил волосы на макушке, — Извинись. И ноги со стола убрал.
Он послушно скинул свои нижние конечности на пол, и тяжело вздохнул. Зажмурившись, он сцепил в замке руки на животе.
— Как съездил? — кивнул он в мою сторону.
— Хорошо.
— Как Ольга?
Чуть помедлив, я ответил:
— Хорошо.
— Что, не срослось? — Тимур расплылся в ухмылке, — Не твоя она женщина, Лазарев. Помяни моё слово.
— Не твоё это дело, Агеев, — огрызнулся я, — Сами разберёмся.
— Разбирайтесь, только без крови и мяса. Я за вами подчищать не стану.
— Нарыл что–нибудь на Светловых?
— Ничего нового. Умерли в пожаре в 2001. Дочь пропала без вести за несколько дней до этого. В 2007 всплыла в Киевском морге. Передоз, — сухо выдал он информацию.
— Скорее всего, они обменялись документами, — пробормотал я, припоминая рассказ Ольги, когда мы ехали в машине, — Вряд ли кто–то делал анализ ДНК. А почему настоящую Морозову никто не искал?
— Детдомовская, — пожал плечами Тимур, — Восемнадцать стукнуло уже, кто таких будет искать? Её ловили пару раз за проституцию, но данные оперативно подчистили. Стас, конечно, всё раскопал, но там большие люди замешаны, не подкопаешься.
— Ратный тоже замешан?
Тимур кивнул.
— Значит, так они и познакомились, Ольги наши. Вот бывают совпадения, — протянул я, глядя на дверь, за которой послышался стук каблучков.
— Да, бывают, — Тимур поморщился, едва дверь распахнулась.
Илона подошла к столу с небольшим подносом, и поставила на стол две чашки. Мою она незаметно толкнула вперёд и ехидно мне улыбнулась.
— Ваш кофе, — пропела она, стараясь не смотреть в сторону Агеева.
— Спасибо, Илоночка, — я посмотрел на Тимура и вскинул брови.
Тот пожевал губы и прищурился, бросая на меня грозный взгляд.
— Я могу идти? — ворвался в наш безмолвный диалог тонкий голосок.
Нащупав пяткой ногу Тимура под столом, я надавил на неё каблуком на туфле. Тот даже не поморщился, но вздрогнул и послал мне свой фирменный убийственный взгляд. Я надавил сильнее, и он побагровел, но всё–таки открыл рот:
— Извини.
Довольно улыбнувшись, я посмотрел на Илону. Та опешила, и виновато покосилась на его чашку с кофе. Я фыркнул и улыбнулся ещё шире, а потом кивнул:
— Можешь идти.
Она поплелась из кабинета с выражением растерянности на лице. На несколько секунд застыв в дверях, она бросила на меня взгляд полный ужаса и открыла рот, чтобы что–то сказать, но я коротко отрезал:
— Иди, Илона.
Тимур уже опустошил свою чашку первым глотком, и я отчаянно сдерживал смех, сцепив зубы. Мы поговорили с ним о делах насущных буквально пятнадцать минут, пока не раздались громкие, неприятные бурлящие звуки.
— Что за? — Тим схватился за живот и нахмурился.
Я готов был разразиться диким хохотом, но прикусил щёку изнутри, чтобы сдержаться. Агеев посидел ещё пару секунд, а потом подскочил с места, опрокинув стул, и пулей вылетел из кабинета. Глядя в открытую дверь, и его спину, исчезающую за поворотом коридора, я не выдержал и громко заржал. Из приёмной донеслось хихиканье и фырканье, а потом и Илона засмеялась звонким заливистым смехом.
— Что ты ему подсыпала? — вытирая слёзы сказал я, выйдя в приёмную.
— Магнезию, — вертясь на кресле, ответила Илона.
— Сколько?
— Два пакетика, — она сверкнула белозубой улыбкой и снова захихикала.
— Срать он будет долго, — констатировал я, глядя в ту сторону, куда исчез Тимур.
Илона фыркнула и тихо засмеялась, прикрыв лицо руками. Потом она затихла, подняла на меня голову и посмотрела виноватыми глазами:
