— Надо кому? — голос моего собеседника дрогнул, — Ты отомстила всем, они мертвы. Не стоит игра свеч.
— Стоит. Для меня стоит.
— А если не получится? Если ты не справишься?
— Справлюсь. Лазарев поддаётся, я проверила.
— Но он… Оль, он не такой плохой мужик, — голос перешёл на шёпот.
— Он — убийца, — отрезала я.
— Ты тоже.
Я судорожно вздохнула и прикрыла глаза. Тряхнув головой, я сказала:
— Буду через три дня.
Сбросив вызов, я открыла заднюю крышку мобильника и вытащила батарею с сим–картой. Сломав вторую и выбросив её в мусорку, я положила аппарат на стол и уставилась на него невидящим взором.
Пора заканчивать. Время пришло.
Лазарева мне не жаль, как и троих: Ратмира, Мельникова и Влада. Их жалеть бессмысленно и глупо.
Только новость о смерти Соколова пошатнула выработанное годами хладнокровное спокойствие. Если бы я знала, что одна брошенная мной фраза заставит его пустить себе пулю в лоб, я бы никогда не пришла к нему.
— Ольга, — лицо Михаила удивлённо вытянулось, когда я появилась на пороге его квартиры, а потом сразу же расплылось в улыбке, — Не ожидал тебя увидеть.
— А я пришла, — я натянуто улыбнулась в ответ, — Впустишь?
Соколов шагнул от двери в сторону, пропустив меня в прихожую, и помог снять куртку.
— Люсь, у нас гости, — крикнул Миша.
Из кухни тут же донёсся тихий писк ребёнка. Я уставилась на Соколова, а он пожал плечами:
— Остепенился. Пошли.
Махнув рукой вглубь квартиры, он пошёл бодрой походкой туда, откуда доносился приглушённый женский голос и детский плачь. Я шла за ним по пятам, борясь со смешанным ощущением горечи и удивления.
Надо же. Соколов и дети. Кто бы мог подумать.
В кухне меня встретила его жена, с пухлым и розовощёким мальчишкой на руках. Он лежал у неё на груди в какой–то хитрой штуке, похожей на платок, перекинутый через шею.
— Привет. Людмила, — женщина повернулась ко мне, и младенец в её «мама–сумке» коротко всхлипнул, — И зачем было так орать? — бросила она укоризненный взгляд на мужа.
— Прости, — Миша подошёл к ней поцеловал её в висок, а потом посмотрел на своего сына восторженным взглядом, — Это Ольга, моя давняя знакомая. Садись, — обратился он ко мне.
Я машинально приземлила попу на один из стульев за кухонным столом, не в силах оторвать взгляда от идиллии, которая открывалась моему взору.
Семья. Муж и жена; отец и мать; их ребёнок. Перед глазами мелькнуло обрывочное воспоминание: подвал дома Ратмира, кричащая женщина, которую Соколов на пару с Мельниковым и ещё двумя держат за руки.
— Вы будете чай? — донёсся до меня женский голос.
Коротко моргнув, я кивнула. Ребёнок заголосил громче прежнего, и Людмила виновато покосилась в мою сторону:
— Миш, поухаживай за дамой, я пока Даньку уложу.
— Конечно, — одарив жену ещё одним поцелуем, Соколов включил электрический чайник.
Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы остановить пронзительные крики в моей голове, перед тем, как спросить:
— Сколько ему?
