— Представляешь, как грустно это звучит? — Дар облокотился на стол и игриво посмотрел на Иглу. — Мне, чтобы понравится людям и получить всё, что хочу, надо просто быть красивым, а тебе? Добродетельно трудиться, быть удобной и праведной, пахать, пахать и пахать.
Игла прищурилась и постучала ложкой по тарелке.
— Не твоя красота купила нам еду и ночлег.
— Просто не хотел заморачиваться, — пожал плечами Дар и поджал губы. — Хотя ты права, очаровать эту простушку было бы раз плюнуть, сберегли бы серебро.
— А меня те очаровать не сумел, — стояла на своём Игла. — Хоть и пытался.
— Это лишь потому, что сердце твоё уже занято, — ответил Дар, наклонился ближе и поддел подбородок Иглы указательным пальцем, внимательно посмотрел в глаза, будто пытался разглядеть в них что-то известное только ему одному, а потом разочарованно отпрянул. — Да и взять с тебя всё равно нечего.
— Разве? — Игла похлопала перекинутую через плечо сумку, в которой лежали книги. — Давно ты читать научился?
Улыбка Дара стала почти хищной, золотые глаза лукаво заблестели.
— Это, что, вызов?
— А мне бояться нечего, — искренне рассмеялась Игла. — Ты прав, сердце моё уже занято, и места в нём ни для кого больше нет. Да и как мы уже выяснили, ты, Дар, совсем не в моём вкусе, так что хвалёная твоя красота бессильна.
Дар хмыкнул, отхлебнул мёда, поморщился от вкуса и отвернулся к окну.
— Пожалеешь, дикая.
В ответ ему прозвучал лишь звонкий смех Иглы.
— Приветсвую, полагаю, это ваши лошадки снаружи, господа? — На лавку к Игле подсел невысокий мужик средних лет с аккуратно подстриженной русой бородой, в добротной шерстяной свите. Он разгладил усы и улыбнулся Игле, Кощея от этой улыбки передёрнуло. — Так ваши?
— Наши, — кивнула Игла, улыбаясь в ответ так, будто увидела старого друга. — Что-то случилось?
— Не-ет, что вы! — махнул рукой мужик. — Просто гляжу, такие лошадки чудесные, холёные, потом вас увидел, думаю, люди, видно, добрые, вот, решил познакомиться, узнать, куда путь держите.
— Тебе знать... — начал было Кощей, но Игла под столом пнула его по колену и перебила:
— К Инежским горам, а ты... добрый человек, куда направляешься?
Кощей зашипел на неё, потирая ушибленную ногу. Совсем сбрендила, дикарка! А мужик, кажется, того даже не заметил, продолжая заискивающе зубоскалить.
— Меня Вуком звать, любезная. — Он приложил волосатую лапищу к груди и склонил голову.
— Меня кличут Игла, а спутника моего Даром звать.
— Какие имена чудесные! — воскликнул Вук и посмотрел на Кощея, тот одарил незваного гостя презрительным взглядом. От Вука за версту несло крысиным любопытством, а от улыбки его веяло ложью. — Вы, должно быть, из Даргорода, на такой-то карете?
— А тебя это волновать не должно, — отрезал Кощей. — И за стол тебя никто не приглашал, так, что будь добр...
— Дар! — Игла сделала круглые глаза, но Вук ободряюще похлопал её по руке, продолжая улыбаться, будто грубость Кощея его совсем не тронула.
— Ничего-ничего, любезная, — сказал он, поднимаясь с места. — Ты прав, мил человек. — Он поклонился. — Прошу, простите меня за беспокойство, с моей стороны, это было грубо. За сим откланиваюсь.
— Нет, что ты... — замахала руками Игла, но Вук уже направился к двери. Как только он вышел из трактира, Игла метнула разгневанный взгляд на Кощея, тот и бровью не повёл, только отхлебнул из кружки ещё мёда. — Ты за ужином врагов решил нажить? Или успел напиться? А ну, отдай! — Она вырвала из рук Кощея кружку. — Это ж, надо!..
— А ты сама не видела? У него же на лице написано, что он плут, — ответил Кощей, плохо скрывая растущее раздражение. Эта девчонка, правда, такая глупая или прикидывается? — Следующим делом предложил бы в кости сыграть или бы просто ножичком тихонько кошель с пояса увёл.
Игла надула губы, недовольная словами Кощея, но, похоже, противопоставить ей было нечего, поэтому Игла вернулась к еде, сунула в рот целый пирожок и принялась усердно жевать. Кощей поморщился — и угораздило же его связаться с этой дикаркой. Ну, почему из всех людей, за столько сотен лет, именно она сумела прочитать зачарованные записи? Не иначе — очередная глупая шутка его дорогих братцев и сестриц.
— Где ты раздобыла свою книгу? — спросил он, старательно подавляя нарастающее раздражение при мыслях о семье.
— Она лежала у бабушки в сундуке, сколько я себя помню.
— А у неё книга откуда?
— Не знаю. — Игла пожала плечами. — По молодости она много путешествовала, собирала знания и рецепты. Должно быть, раздобыла где-то.
— Значит, после Инежских гор навестим твою бабку.
— Не получится, — покачала головой Игла. — Она умерла два года назад.
Кощей поморщился.
— А мать твоя? Отец?
— Их я не знаю, — пожала плечами Игла, наворачивая пироги. Печаль, которая коснулась её лица, когда она вспомнила о смерти бабки исчезла, сменившись полным равнодушием. — Бабушка нашла меня в лесу, меньше дня от роду, и приютила. Говорила, что сам лес в меня жизнь вдохнул, значит, быть мне лесной ведьмой.