Игла шмыгнула носом и хлебнула мёда из кружки. А Кощей устало вздохнул: ещё одна ниточка, которая могла дать подсказку, где искать остальные книги, оборвалась. Подозревал, что так будет, потому, наверно, и не спрашивал так долго, не хотелось разочаровываться вновь — слишком много было таких разочарований за время бесконечных поисков. Впрочем, теперь он наконец продвинулся. Инежские горы. То, что Славна спрятала оружие именно там даже забавно. Где ещё могла устроить тайник владычица гор? Сама Славна Инежские горы никогда не любила, они лежали далеко на востоке Вольского Царства, за Тёмными Лесами, там сестрица, обожавшая внимание, чувствовала себя отрезанной от мира, поэтому большую часть времени проводила на западе, среди острых пиков Тригорского княжества, долина которого открывала пути на столичные пиры Даргорода и на бесконечные балы соседних государств. Кощей слышал, что она даже завела интрижку со вторым сыном короля Ранты, и даже подумывал убить мальчишку, чтобы досадить сестрице, да угодил в саркофаг. Возможно, если время и характер Славны ещё не развели этих двоих, стоит вернуться к задуманному.
— Ладно. — Кощей хлопнул по столу и поднялся. — Развлекайся тут, а я пожалуй, пойду в комнату, отдохну.
— Я видела вывеску! — махнула рукой Игла, пытаясь удержать Кощея. — У них тут баня есть!
— Замечательно, — сказал Кощей без всякого выражения. — Тебе не помешает.
Игла закатила глаза и, откусив от очередного пирога, вновь махнула рукой, на этот раз грубо отсылая Кощея прочь. Тот ухмыльнулся, развернулся на пятках и направился к лестнице на второй этаж.
Трактирщица привела его в комнатушку, которая едва ли была больше кареты, в которой они путешествовали. Две деревянные кровати стояли так близко, что пройти между ними можно было только боком. Под скошенным потолком блестело последними лучами солнца единственное окошко. И за это они отдали серебро? Кощей оглянулся на трактирщицу, которая ставила возле медного таза на лавку глиняный кувшин с водой. Она смущённо улыбнулась, поклонилась и мышкой выскользнула за дверь.
Кощей вздохнул и, не раздеваясь, прямо в сапогах упал на кровать, в воздух взметнулось облачко пыли. Поморщившись, он чихнул, выругался и закрыл глаза. Что ж, прилечь и вытянуть ноги действительно оказалось приятно. Если подумать, торопиться им некуда. Он столько лет провёл в поисках и ожидании, что день-другой промедления делу вряд ли навредят. Тем более, девчонку лучше держать довольной, до тех пор пока она не соберёт для него все четыре книги и не приведёт к тому, что он ищет.
Дверь ударилась о стену и комнату наполнило жуткое, потустороннее хихиканье. Кощей подскочил, хватаясь за кинжал на поясе, пытаясь разглядеть угрозу. В комнате было темно, должно быть он задремал, и на дворе стояла глубокая ночь. Кощей взмахнул рукой, зажигая лучину. Зыбкий свет озарил комнату, и лицо Кощея вытянулось. На пороге стояла Игла и, приложив палец к губам разговаривала с дверью.
— Тише, чего шумишь! — прошипела она и громко икнула. Попыталась закрыть дверь, но споткнулась о свои ноги, упала на колени и снова жутко захихикала. Кощей молча наблюдал за происходящим.
Кряхтя, Игла поднялась на ноги и шатаясь добралась до кровати. Стащила с головы раздобытое где-то полотенце, и мокрые волосы рассыпались по спине и плечам, комнату наполнили запахи мёда и мыла. Похоже, баню, она всё же нашла. Игла сняла душегрею, бросила её на кровать и направилась обратно к двери.
— Ты куда? — спросил Кощей, провожая её взглядом.
Игла ойкнула, подпрыгнула с испугу.
— Ты не спишь? Прости, что разбудила, — сказала она нетвёрдо.
— Ты куда? — повторил Кощей.
— Там, внизу, меня ждут.
— Кто?
— Мал и Лим. Мы пойдём в озеро прыгать.
— Чего?
— Они угостили меня мёдом, обещали показать, как париться берёзой, а потом прыгать с причала. А потом... что потом... не помню, но что-то очень интересное... Ты спи отдыхай. — Игла наконец добралась до двери и почти вывалилась в коридор.
— Она ещё и пьянчуга, — пробормотал Кощей и лёг обратно, закинув руки за голову.
Какие ещё Мал и Лим? Идти в баню в компании каких-то недоумков! Впрочем, ему-то какое дело. У девчонки своя голова на плечах. Доверху набитая опилками, и залитая мёдом. Ему до её глупости дела нет. Будет дурной голове урок по утру, в конце концов читать после бурной ночки она вряд ли разучится, а это всё, что его волнует.
Кощей тяжело вздохнул, выругался себе под нос и встал с кровати.
В трактире стало ещё шумнее прежнего, смех и гомон разбавляла нестройная музыка. Похоже, после заката веселье на постоялом дворе только начиналось. Кощей выхватил из толпы уже знакомую трактирщицу.
— Где тут баня?
На дворе было заметно тише, приглушённые голоса пробивались на улицу ровным гулом, холодный воздух согревался в груди и вырывался наружу облачками пара. Двое вели Иглу под локти, и один уже стаскивал с её плеча платье. Она сопротивлялась, продолжая хихикать, и, судя по всему, вообще плохо понимая, что происходит.
— Эй, дурни!