Про Кощея Игла слышала всякое. Болтали о нём и деревенские ночами у костра, и Светозар, пересказывавший гвардейские истории, и люди, которых Игла встречала в своём путешествии. Рассказывала о Кощее и бабушка: пугала непослушную Иглу, когда та не хотела прибираться или много плакала. Говорила, что заберёт Иглу страшный Кощей и спрячет в своей сокровищнице. Древний чародей, собиратель артефактов, которого не беспокоило ничего кроме магии и золота. Он носил костяную корону и золотую маску, потому что лицо его было столь безобразным от зла, которое он привык творить, что он и сам не мог на себя глядеть. Говорили, что давным-давно он лишился всех человеческих чувств, если вообще когда-то их знал. Говорили, что у него можно раздобыть любой, даже самый редкий артефакт, только вот заплатить придётся самую страшную цену. Говорили, что любимой ценой его были первенцы просящих — с их помощью старик продлевал свою жизнь: поедал заживо их сердца в своем тёмном замке, полном чудовищ, которые охраняли его несметные богатства в ста сокровищницах. Впрочем, как выяснила Игла, жил Кощей вовсе не в замке, а в самом обычном, пусть и зачарованном, тереме. И никаких чудовищ она не встретила, хотя даже прихватила на этот случай нож. Да и сокровищница была всего одна... А может... может, Дар один из тех первенцев, которого отдали Кощею в уплату за редкую магию? И Кощей почему-то решил его не есть, а оставить себе служить? Правда, Игла не знала, что хуже: быть съеденным или засунутым с жуткий ящик с шипами. Интересно, сколько бедный Дар там просидел?
От размышлений Иглу отвлёк звук открывшейся двери.
— Чуть не опоздал к ужину! — весело крикнула Игла и оглянулась в сторону сеней. — Я почти всё съела, пока ты...
Дар зашёл в светлицу, и слова застряли у Иглы в горле. Он был весь в крови: одежда, лицо, руки, взгляд пустой, невидящий. Сердце у Иглы оборвалось, а потом застучало так быстро, что затмило все звуки. Она сорвалась с места, надкусанное яблоко стукнулось об пол.
— Дар! — Она ястребом налетела на него, и Дар, от неожиданности не выдержал её веса, ударился спиной о стену, и оба они повалились на пол. Зазвенела, покатившись по деревянным доскам. Игла дрожащими руками раздвигала порванную ткань платья на его груди, чтобы скорее добраться до самой большой и опасной раны. Не может быть. Только не снова. Сердце стучало в ушах, к глазам подбиралась темнота, но Игла настырно моргала, отгоняя её. — Где? Чем тебя ранили?
Пальцы заскользили по гладкой коже, перепачканные густой кровью. Где? Где же рана? Тёплая ладонь Дара сомкнулась её за запястье, останавливая.
— Кровь не моя, — сказал он тихо. — Видишь?
Он положил ладонь Иглы себе на грудь, позволяя почувствовать целую, нетронутую ранами кожу и ровный, уверенный ритм сердца под ней. Игла задрожала всем телом, глаза застелили слёзы, и лицо Дара размылось, превратившись в смесь цветных пятен. Ужас сменился облегчением, и она зажала ладонями рот, чтобы не разрыдаться в голос.
— Испачкаешься же. — Дар попытался отнять руки от её лица, но Игла отпрянула качая головой. Ей было всё равно. Живой. Он не ранен. Дурак! Как он мог так её напугать! Как он мог! Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, Игла согнулась пополам и заплакала. Всё ещё влажные волосы веером расселились по спине и полу: укрывая её самые страшные страхи.
Ладонь Дара легла ей на затылок, и Игла прильнула лбом к его груди, вдыхая тяжёлые запахи крови и смерти, которые насквозь пропитали его одежду и который Игла за свою короткую жизнь успела выучить наизусть.
— Я думал, что ты уже спишь, — сказал Дар, будто это служило оправданием чему-то. — Прости, что напугал.
— Что случилось? — спросила она, когда рыдания стихли, а слёзы начали высыхать.
— Зашёл забрать старый долг Кощея, — ответил Дар бесцветным голосом. — Мне оказались не рады.
— Ты кого-то убил? — помедлив всё же спросила Игла и замерла, боясь услышать ответ.
— Нет, — ответил Дар, и в ухо ей прозвучал приглушённый смешок. — Тебе бы это не понравилось. А мне это невыгодно.
Игла оттолкнулась от его груди и села, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Сейчас не время для шуток, — хмуро сказала она с укоризной в голосе.
— А я и не шучу.
Игла не могла сказать, правда ли это. Дар выглядел таким же равнодушным как обычно, золотые глаза смотрели открыто, без всякого выражения. Дар будто говорил с ней, но мыслями был где-то очень-очень далеко, там, куда ей никогда не дотянуться, как бы ни старалась. В этот миг ей впервые показалось, что Дар выглядел гораздо старше своего возраста. В этот миг на его широких плечах лежал непомерно тяжёлый груз, понятный одному ему, а в глазах дремала вековая усталость. Что пережил этот юноша? Какое прошлое хранил? И о чём молчал?
Они так и сидели на полу, не двигаясь и молча глядя друг на друга, думая каждый о своём. Игла потерянно изучала его молодое красивое лицо и вздрогнула, когда Дар стёр запоздалую слезинку с её щеки.
— Дикая?
— М?
— Если бы тебе в руки попал редкий Див, что бы ты загадала? — отстранённо спросил он.