Ни разу не обернувшись, Кощей покинул терем.
Сезоны сменяли друг друга, жизнь в деревне и за её пределами шла своим чередом, годы бежали вперёд, вслед за движением солнца, как и положено годам. Бабушка почти не ходила и всё время спала, и вся работа легла на плечи Иглы. Теперь не к бабушке, а к ней деревенские приходили за советом и помощью. А Игла по научению бабушки оберегала людей от нечисти, обитавшей в лесу, следила за тем, чтобы люди относились к лесу с добротой и уважением. Иногда по старой привычке ходила она к реке и сидела там подолгу, наблюдая за рисунком на глади реки. Порой, составлял ей компанию леший.
Светозар в гвардии научился читать и писать и временами присылал к дому Иглы зачарованных воронов с длинными посланиями. В письмах Светозар подробно описывал свои подвиги, сражения с нечистью и службу в Вольской Гвардии. Игла писала ему длинные ответы, рассказывая про жизнь в деревне, здоровье его родителей и свои будни. Каждый день с замиранием сердца выходила Игла на крылечко в надежде увидеть на плетени большую чёрную птицу с серебряной писемницей на лапе. Так проходили зимы. В одну из них Игла схоронила бабушку и осталась в тихой лесной избушке совсем одна.
Та весна выдалась особенно тёплой. Капель отзвенела, а снег сошёл с холмов ещё до того, как в деревне зажгли праздничные костры Солнцеграя, призванные прогнать зиму с полей. Как и каждое утро до этого Игла слезла с печки, умылась и, накинув тёплую шаль поверх ночной сорочки, вышла на крылечко.
Ворона на плетени не было. Но стоял во дворе Светозар.
Сперва Игла не узнала его. Он вырос, раздался в плечах, возмужал. Чёрный гвардейский кафтан с серебряной оторочкой был туго подпоясан, подчёркивая красивую фигуру. Лишь буйные кудри и до боли знакомые карие глаза выдавали в нём давнего друга. Он, кажется, сперва тоже не узнал её, глядел, широко распахнув глаза, будто видел впервые.
Наверное, тогда-то всё и переменилось. В тот самый миг исчезла их детская дружба, растаяла, как снег на холмах. Сердце Иглы забилось с новой силой, пробуждая новые, доныне неведомые чувства.
— Светозар? — выдохнула Игла, и он сорвался с места, будто только и ждал, что своего имени, сорвавшегося с её уст. Сжал в крепких объятиях и запечатал поцелуй на её губах.
Игла попятилась, толкнула дверь за спиной и увлекла Светозала в жар избы, но даже он казался ей зимним морозом по сравнению с жаром рук Светозара под её сорочкой, с жаром его губ на её губах и его дыхания на её, покрытой мурашками коже. Ненужная шаль упала под ноги, теперь Игла согревалась объятиями. Брошенный на пол гвардейский кафтан показался ей самой мягкой периной, а накрывшее её тело Светозара стало самым тёплым одеялом. Боль первой, нежданной близости смыли слёзы счастья от долгожданного воссоединения.
— Ты вернулся, — прошептала Игла. Уставший Светозар сложил голову на её обнажённую грудь, а Игла, не веря своему счастью, смотрела в потолок и перебирала пальцами шёлковые чёрные кудри.
— Я же обещал, — ответил Светозар, погружаясь в утомлённую дрёму.
— Я ждала, — выдохнула Игла, но он её уже не слышал.
***
От влажного воздуха было сложно дышать, но Игла не торопилась покидать баню, наслаждаясь ароматами можжевельника и сосны. В какой-то момент она даже задремала, изнурённая после долго дня на торговой улице. Тело, благодарное за уход и тепло, расслабилось, мышцы налились приятной тяжестью. Игла вздохнула и убрала руку с разгорячённого лица. Голая, она лежала в бане, на прогретой лавке и наблюдала за движением пара в мерцании осветительных кристаллов, которые были развешаны под потолком. Пальцы нащупали на груди колечко, которое Игла никогда не снимала.
— Подожди ещё немного, — прошептала она, поднесла колечко к губам, и оно ответило ей ровным теплом.
***
— А-ах, чувствую себя так, будто заново родилась! — Довольная и распаренная, Игла вернулась в избу, поправляя полотенце на плечах, чтобы вода с волос не капала на пол. — Твоя очередь париться, Дар!
Дом ответил ей тишиной. Никого? У порога — один на другом — стояли сундуки с платьями, которых не было прежде. На столе у печки остывал нетронутый ужин — с десяток блюд, полных еды. На самом большом из них — серебряном — лежали в рядок запечёные рябчики. У Иглы тут же громко заурчало в животе. Она снова позвала Дара, но никто ей не ответил. Обошла комнаты на втором этаже, но и там никого не нашла. И куда запропастился на ночь глядя?
Поразмыслив, дожидаться его Игла не стала и принялась за еду. Благоразумно отодвинув подальше кувшин с мёдом, налила в кубок студёной воды. Игла жевала яблоко и глядела на дорогое убранство избы. Один только первый этаж был больше избушки, в которой выросла Игла.
— Кощей наверняка рассердится, когда узнает, что Дар так расточительно тратит его деньги, — пробормотала она себе под нос. — А он ведёт себя так, будто ничего не боится.