Оказалось, что Светозара отпустили домой аж на целых полгода, в награду за особую работу.
— Я спас от стаи волколаков дочку своей командующей, — рассказывал он, уплетая пироги, которые испекла Игла. — Девчонка воистину сумасшедшая, управы на неё никакой. Сбежала из-под надзора нянек в поисках приключений, почти неделю её искали. Командующая Василиса рвала и метала, ты бы её видела, — буря во плоти. Мне даже страшно девчонку ей было возвращать. Хотя мелкая, как выяснилось, с ней в спесивости может потягаться.
— А отец её? — спросила Игла, накладывая Светозару добавки.
— Чей?
— Девочки. Имя-то у неё есть?
— А, да, Яра. А отца у неё и нет.
— Умер?
— Да не знает никто, кто он. Только шепчутся. Кто-то говорит, что она с главнокомандующим закрутила, кто-то вообще уверен, что это внебрачная дочка царя, потому что Василиса с ним дружбу водит. Только Яра всё равно ни на кого из них не похожа, волосы у неё что вороново крыло, глаз один чёрный как ночь, а второй — золотой.
— Говорят, золото — отметка богов, — пожала плечами Игла, садясь рядом и с интересом слушая.
— Ага, поэтому ещё шепчутся, что наша Василиса с каким из богов легла. Но это, ты сама понимаешь, уж явно совсем сказки. В это почти никто не верит. И я не верю. Я вот думаю, что может на девчонке проклятье какое или что-то вроде того. Кусается она уж точно как проклятая. Оставила мне пару отметин, пока я её домой волоком тащил.
— Я думала, вы там в Гвардии с нечистью боретесь, а вы, кажется, только слухи собираете, — засмеялась Игла, качая головой.
— Надо же на что-то отвлекаться! — засмеялся Светозар в ответ. — К слову, я рассказывал, как на Ночницу охотился? Страшная, жуть!
Игла подпёрла рукой подбородок и придвинулась поближе.
— Нет, расскажи.
— Так вот, слушай...
С тех пор, как Светозар вернулся в деревню, в скромной избушке Иглы он проводил больше времени, чем в родном доме. Девицы, разглядев в нём завидного жениха, ходили следом толпами, да он ни на кого не глядел, без оглядки бежал в лес к рыжеволосой дикарке. До того дошло, что пошли по деревне слухи, что Игла его приворожила. Игла порой и сама об этом думала, удивляясь, как быстро всё между ними переменилось, как обрела их дружба новое, совершенно иное обличье. Нет, не то, чтобы она раньше не думала о Светозаре больше, чем о друге. Признаться честно, мечтала она о нём так же неистово, как и другие деревенские девчонки. С замиранием сердца ждала его писем и всё хотела рассказать о своих чувствах, но боялась и никогда не писала об этом, потому что не верила, что прочитает то же в ответ. И как же она была счастлива, до невозможности, до сумасшествия счастлива, когда спустя долгие годы разлуки увидела в его ярких глазах отражение своих чувств. Страсть поглотила их подобно неистовому паводку, разлилась, вышла из берегов и не оставила земли под ногами.
Светозар знал других женщин. Игла видела это в его уверенных движениях, в его умелых поцелуях и ласках, которым он учил её и которым она жаждала научиться, потому как оказалась ненасытна, и алчна, и горяча, как бушующее в лесу пламя. Игла не знала ни стыда, ни стеснения, может, потому что и вправду была дикаркой. Кто знает. Но никогда она о том и не жалела.
— Увезу тебя... в... столицу... — повторял Светозар, пока Игла змеёй извивалась на нём. Он пытался удержать её прыткие бёдра руками, замедлить нарастающий темп, а Игла стонала и изгибалась, растворяясь в жаре избы и глазах любимого. — Будешь... моей.
Он резко сел, развернулся, подминая Иглу под себя и обжигая поцелуями её тяжёлые, полные груди.
— Тебе не позволено жениться, — выдохнула Игла. — Ещё... не... дослужился. Ах!
— Я тебя хочу. Женой. Любовницей. Неважно. Лишь бы при мне была. — Он навалился всем весом, грубо, но до боли приятно, вталкивая в неё каждое слов. — Моя. Чтобы. Только. На. Меня. Смотрела. Моя.
Твоя. Твоя. Только твоя. — Отвечала она не словами, но телом, откликаясь, на каждое его движение, открываясь навстречу и принимая его целиком. Нежного. Грубого. Искреннего. Тщеславного. Всего. Потому что не могла и не умела любить иначе.
Игла обхватила Светозара за шею, потянулась к его губам, как в окошко звонко постучали.
— Кто там? — удивилась Игла, поворачивая голову. За запотевшим окном она успела разглядеть чёрный силуэт птицы прежде, чем Светозар накрыл ладонью её лицо и повернул к себе.
— Смотри только на меня.
— Но...
— На меня. — Он склонился над ней, занимая всё пространство, и Игла снова утонула в его глазах. Птица стучала клювом в стекло, но Игле было плевать. Она больше ничего не видела кроме любимых глаз, не слышала ничего, кроме сладких стонов, и не чувствовала ничего, кроме его тела. Светозар по-звериному зарычал, достигая пика, до боли сжал её бедро и резко подался вперёд, чтобы оказаться как можно глубже. Игла вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом.