Дар посмотрел на свою раскрытую ладонь, нахмурился, будто силясь вспомнить давно забытые чувства. Сжал и снова разжал кулак. Он скучал по своему огню. Игла понимала его. Она всегда боялась лишиться своего огня. Игла протянула руку, осторожно коснулась ладони Дара, легонько провела кончиками пальцев по изломанным линиям, вложила свою ладонь в его и разожгла в ней маленький огонёк. Дар удивлённо выдохнул, и вскинул на Иглу непонимающий, полный тревоги взгляд. Игла ободряюще улыбнулась, и почувствовала, как лёгкая магия Дара защекотала ладонь, делая огонёк совсем немного больше и жарче. Его пальцы погладили пальцы Иглы, переплелись с ними, заключив пламя между ладонями. Игла просила свой огонь осторожно касаться кожи Дара, не обжигать и не ранить, и огонь послушно ластился к нему, касался легко и нежно, медленно, подобно неспешным поцелуям спросонья. Дар выдохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь его теплом. Колечко на груди Иглы разогрелось, но она едва заметила это, сосредоточенная на трепещущем огоньке в ладони и том, чтобы случайно не навредить Дару. Тот открыл золотые глаза, и Игла прочитала в них что-то новое, нечто, чему не могла дать определение. Будто вместе с пламенем на ладони, зажглось что-то и в самом Даре, ожило и задышало, наконец кем-то отогретое.
— И откуда только ты, дикая, взялась? — прошептал он, соединяя свою ладонь с её, и пламя обвило их жаркой лентой. Слишком сильное! Вот-вот обожжёт! Что-то в груди ёкнуло, вспыхнуло вслед за огнём, и Игла прошептала в ответ:
— Из лесу.
Дар смотрел на неё, не отрываясь, а Игла и сама не могла оторвать от него взор. Пламя объединило их, одни чары перетекали в другие, смешивались и растворялись друг в друге. Она знала, что так бывает, если творить магию вместе с кем-то, но сердце всё равно забилось быстрее, а щёки налились жаром. Золотые глаза расплавленным золотом звали её за собой, и Игла занесла ногу над пропастью.
Хлопнула дверь. Игла испуганно подскочила и отдёрнула руку. Пламя погасло, оставив в воздухе тягучее разочарование и запах жжённой ткани. Игла всё же не уследила и всё же случайно подпалила рукав Дара, но он, кажется, этого даже не заметил, продолжая смотреть на неё. Не выдержав этого взгляда Игла обернулась. У двери стояла завёрнутая в одеяло Ласка. Обведя Дара и Иглу хмурым взглядом, она проворчала:
— Хочу есть.
Ласка сидела на лавке, подтянув одну ногу к подбородку, и жадно разрывала зубами утку. Игла наконец-то смогла её хорошенько рассмотреть: Ласка выглядела гораздо моложе, чем ей сперва показалось. Спутанные волосы, похожие на хмурое осеннее небо, блестящим полотном ниспадали до самого пола. Круглое миловидное лицо с маленьким вздёрнутым носом ещё не успело растерять мягкие юношиске черты.
— Сколько тебе лет? — спросила Игла и, замявшись, добавила. — Было, до того, как...
Ласка вскинула на неё огромные карие глаза.
— Шестнадцать вёсен, — ответила она с набитым ртом, роняя на стол кусочки еды, и шмыгнула носом. — Было.
У Иглы заныло сердце: такая юная. Слишком юная для выпавших на её долю испытаний. Хотя, можно ли стать достаточно взрослым для подобного? Игла перевела взгляд на Дара.
— А сколько было тебе?
Он без ошибки понял, о каком моменте она спрашивала. А беспокойное сердце Иглы уже догадывалась, какое число он назовёт.
— Семнадцать.
Дар украдкой поглядывал на Ласку, сидевшую с ним на одной скамейке, та демонстративно на него не глядела, а он, похоже, совсем не знал, что стоит говорить или делать, поэтому по привычке натянул маску равнодушия.
— Ты постарел, — проворчала она, хлебом собирая с тарелки утиный жир. — Стал похож на старого дядьку.
Дар ухмыльнулся.
— Брось, мне не дашь больше тридцати.
Игла хмыкнула: она бы дала и того меньше. А Ласка наконец удостоила Дара взглядом и сморщила нос.
— Вот именно. Говорю же, похож на старого дядьку.
Игла прыснула, за что Дар посмотрел на неё с осуждением, а она в ответ пожала плечами.
— Признаю, для тысячи лет, ты выглядишь вполне сносно.
— А тебе сколько лет, что позволяешь себе смеяться над почтенным возрастом? — недовольно он, подаваясь ей навстречу, а Игла вновь пожала плечами.
— Не знаю.
Ласка перестала жевать.
— Как это? Ты тоже в каком-нибудь ларце сидела?
Ила снова засмеялась.
— Нет. В ларцах я не сидела, но бабушка, которая меня воспитала, никогда не считала мои годы. Она даже не помнила, когда именно нашла меня в лесу: то ли весной, то ли летом, то ли ранней осенью. Да и никто никогда не интересовался моим возрастом, так что и я не нашла нужды считать.
— Родители на мой день рождения всегда забивали лучшего гуся, — гордо сказала Ласка, но тут глаза её заблести, и она плотно сжала губы, быстро заморгала, не давая слезам пролиться. Шмыгнув носом, продолжила жевать хлеб и добавила чуть хрипло. — Было вкусно.
Повисло молчание. Чтобы занять руки, Игла положила себе в тарелку кусок сладкого вишнёволого пирога и принялась ковырять его ложкой.
— Скоро мы продолжим поиски сердца, — сказала она, когда тишина стала невыносимой. — Ты можешь пойти с нами. Если хочешь.
Ласка фыркнула.