— Боюсь, что так, Ласка, — сказала она и осторожно обняла её за плечи, в надежде хоть немного утешить. — Боюсь, что так.
***
В гостевую избу в Любограде они вернулись втроём.
Ласка, свернувшись клубком на сидении кареты, проспала всю дорогу так крепко, будто не спала целую тысячу лет. Игла и Дар ехали молча, стараясь не тревожить её сон — каждый пытался уложить в голове случившееся и примириться с новой реальностью. На короткое время они будто и сами погрузились в мутный, вязкий, порождённый лихорадкой сон.
Когда снега гор остались позади и Дар с Иглой снова окунулись в тёплые ночи Любограда, то и с них самих, как будто потихоньку стало спадать оцепенение. Чего нельзя сказать о Ласке. Она заперлась в выделенной для неё комнаты, и не выходила из неё три дня. Не ела и не пила: каждый день Игла приносила и уносила полные подносы еды, которые оставляла под дверью и которые оставались нетронутыми. Они с Даром всерьёз обеспокоились здоровьем Ласки. Пока та была заперта в ларце, её жизнь поддерживали чары, но теперь, — Игла это чувствовала, — магия развеялась, Ласка стала самой обычно смертной женщиной. И никакие уговоры, никакие попытки наладить контакт не работали: Ласка не отзывалась и не открывала, только периодическое шуршание за дверью давало понять, что бедняжка всё ещё жива. Дар предположил, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, Игла согласилась, но предупредила Ласку, что если ещё через три дня дверь она не откроет, то придётся её выломать и накормить Ласку насильно. В ответ в комнате что-то зло грохнуло, похоже, Ласка швырнула на пол медный таз для умывания. Это порадовало Иглу: раз Ласка злится, значит, силы у неё ещё остались.
— Смотри-ка, — махнул рукой Дар, когда Игла спустилась к ужину. Он сидел за столом, полным еды и разглядывал раздобытый нож. Тот выглядел точно так же, как и прежде. Игла села напротив Дара и положила себе в тарелку запечённую утиную ногу.
— Что-то изменилось?
— Сперва я решил, что мне показалось, но... — Дар положил нож на указательный палец, поймал баланс и повернул клинок остриём к Игле. Нож медленно развернулся остриём к входной двери и упал на стол, потеряв равновесие. — Это компас!
Игла недоверчиво прищурилась.
— Ты уверен, что тебе не показалось?
Дар проделал это снова, на этот раз развернул нож остриём в противоположную от двери сторону, и тот вновь медленно развернулся и указал на выход.
— Я проделал это уже сотню раз. В избе, во дворе, на разных улицах, даже в погребе и на крыше. Остриё всё время указывает примерно на северо-запад. Угол незначительно меняется в зависимости от места города, в котором я нахожусь, а если я не двигаюсь, то угол не меняется вовсе.
— О-о, — протянула Игла, впечатлённая находкой Дара. — Думаешь, нож указывает на место, в котором мы можем отыскать следующую книгу?
— Вполне похоже на подсказку, — кивнул Дар. — К тому же, других у нас всё равно нет.
Игла облокотилась на стол и подпёрла кулаком щёку, размышляя.
— Книга в твоей библиотеке принадлежала Славне, а моя — кому?
— Баяну, — не задумавшись ни на мгновение ответил Дар и ухмыльнулся. — Иронично, отчего-то от матери ему не досталось магических умений, если, конечно, не считать власти над именем, зато отцовской богатырской силы досталось с лихвой. Творить чары Баян не умеет, совсем, но вот песни и заклинания сочиняет весьма талантливые. Они с Забавой всегда действовали заодно — Баян писал для неё любые, даже самые сложные заклинания, а она воплощала их в жизнь. Забава могла сотворить самую непостижимую магию. Их всех Тёмных, она ближе всего подобралась к нашей божественной сути. Думаю, к ларцу и заточению Ласки она приложила руку. Славне же всегда прекрасно удавалась работа с чарами земли, никто кроме неё до сих пор не подчинил себе кристаллы и металлы, и она страшно этим гордилась, поэтому я и искал книги про драгоценные камни и кристаллы. Был уверен, что она не упустит шанса напомнить мне, каких высот достигла в своём мастерстве.
Игла удивилась, уловив в голосе Дара неподдельное восхищение умениями брата и сестры. Неужели он мог испытывать в ним хоть что-то кроме ненависти? Разве это возможно, после того, что они сотворили с ним?
— А ты? — спросила она, с интересом наблюдая за Даром. — Что хорошо удавалось тебе?
Дар замолчал, будто совсем не ожидал подобного вопроса.
— Я любил огонь, — ответил он после долгой паузы и слегка улыбнулся. — Он был похож... — он снова замолчал подбирая слова.
— На дикого зверя, — подсказала Игла, понимающе улыбаясь в ответ. — Необузданный и опасный. Его невозможно подчинить и обуздать, но можно найти к нему подход, понять его природу. И тогда он не будет кусаться, сам пойдёт к тебе навстречу и начнёт делиться своим теплом.