Барышня обернулась вокруг и присела в реверансе, с игривой улыбкой на устах. Вырез декольте открывал вид соблазнительный для любого мужчины, и Воронцов не стал исключением. Вот только не амурные дела сейчас занимали его более всего.
– О да, Катерина Сергеевна, вы совершенно обворожительны.
– Неужели? А по вам и не скажешь.
– Отчего вы так решили?
– Это видно, когда женщина нравится, – немного грустно сказала Найдёнова.
– Но я искренен с вами, – не решился откровенничать кавалер.
– Тогда вам не составит труда взять меня под руку?
Воронцов с улыбкой подставил свой локоть.
– Я веду себя фривольно, вызывающе, но лишь оттого, что внутри меня поселилась надежда. Она светла, словно Богородица, и тепла, словно летнее утро. Вы мой рыцарь, вы сможете донести мою историю до её величества, я знаю. – Найдёнова подалась ближе к спутнику и положила голову ему на плечо. – Даже если её величество не снизойдёт до меня, я рада уже тем, что вы откликнулись на мою просьбу. Это возвращает мне веру в добрых людей.
Воронцов готов был вновь провалиться прямиком в ад от этих слов.
«Трус, паршивый трус, лицемер, что прячется за службой. Не ври хотя бы себе, ведь тебе просто нет дела до беды этой чудесной барышни, тебя более увлекает твоё дело, твоя служба, вот и всё! Вот, стало быть, что ты за человек?!»
– Нет-нет… – пробормотал Воронцов, поражённый своим открытием.
– Что вы сказали, Георгий Петрович?
– Я-а-а… я заберу вас…
Но его прервал гневный возглас.
– Что?! Что это значит?! – раздалось откуда-то со стороны площади.
Оттуда скорым шагом в сопровождении двух слуг приближался мурза.
– Вот ты куда спешить?! Подарок побрезговал, а моё тайно крадёшь?! – От волнения Корчысов снова стал путать окончания.
– Да о чем ты, Лев?
– Лейла тебе не по нраву пришлась, так ты решил мою женщину взять?!
– Арслан, перестань! Ты всё испортишь! – вмешалась Найдёнова.
– Нет! Я вижу, тут портить ничего нет! Ещё четверть часа и вы бы кувыркались в кустах, я знаю!
– Немедленно уйди, – негромко и гневно сказала роковая женщина.
И эти её слова почти достигли цели, но только почти, так как Воронцов непроизвольно, из неосмысленного желания оборонить, накрыл своей ладонью ладонь барышни и сделал шаг вперёд. Это не укрылось от пылающего взгляда Арслана.
– Дуэль! Здесь, сейчас же! – Не имея перчаток, он плюнул под ноги обидчику.
Стерпеть это было невозможно.
– Изволь, но у меня нет секунданта.
– Какой секундант?! Не нужен никакой секундант! – Мурза вытянул саблю. – Ты кровью умыться и для этого не нужен зрители!
– Арслан! – закричала Найдёнова, но мурза лишь коротко кивнул своему слуге, и тот схватил её в охапку и оттащил в сторону.
Воронцов обнажил рапиру.
Турецкая сабля мурзы грозно сверкнула изогнутым клинком, обещая сильные рубящие удары – она легко могла отсечь руку или смахнуть голову.
Рапира капитана не уступала блеском, её прямой клинок при почти той же длине колол на пядь дальше, а обоюдоострое лезвие сулило неосторожному противнику длинные резы.
Сабля атаковала вертикальным ударом сверху вниз, стремительно и сильно. Редкая противница устояла бы против этого коронного её приёма. Но теперешняя смогла, она встретила королеву рубки высоко, сильно выше той точки, где этот удар становится неотразим. Раздался звон и металлический скрежет, когда турчанка упала на испанку под острым углом и пробежала по лезвию, ткнувшись в гарду. Две антагонистки, две яростные спорщицы мерялись теперь силой хозяев – кто окажется сильней, тому, возможно, удастся сделать рез – коснувшись лезвием противника, резко вытянуть клинок на себя и тем нанести болезненную и кровавую рану.
Но силы оказались равны, и соперники разошлись.
Мурза вновь начал атаку, полосуя воздух диагональными ударами, так что только ветер свистел. Арслан горячился, к тому же он не привык драться на саблях долго, и вот уже начал уставать от широких и тяжелых махов. Ему нужен был ещё один сильный удар сверху! Капитан, кажется, осторожничает, это путь слабаков, которые боятся вида крови, пускай же он пройдёт по нему до конца! Подойти чуть ближе, выбить или сломать рапиру, а потом отсечь ему кисть или глубоко порезать ногу…
Воронцов отступал, раз за разом отводя клинок противника горизонтальными «le battement». Он не хотел убивать Корчысова, хотя мог уже несколько раз заколоть его, а вот безопасно для себя ранить не мог – больная нога не позволяла менять стойку достаточно быстро. Хорошо бы выполнить «le toucher» в руку…
А сёстры звенели, повинуясь мыслям хозяев, пели в унисон острую опасную песню боя, и каждый куплет мог закончиться криком боли или хрипом смерти.
Сабля взвизгнула, встретив соперницу и вновь отклонившись от цели, и сразу пошла вверх, туда, к наивысшей точке, к пику, откуда, неудержима, она рванёт тяжким обвалом, горной лавиной, сме…
Рапира резко вытянулась в длинным открытом уколе и пронзила предплечье мурзы, на добрый дюйм показавшись из плоти и мгновенно окрасившись багряным.
Турчанка, глупо кувыркнувшись, упала наземь вместе с первыми каплями крови.
Воронцов отступил, а мурза зашипел и схватился за руку.
– Полагаю, сей «farce» исчерпан?
