— Что сказать: пока что всё не так плохо. — Николай вернул трубу. — Обложили, конечно, но редуты не копают, траншеи не подводят, а телеги эти можно разметать пушкой.
— Э, ни, с пушкой погодим, картечь особливо хороша, коли её нэ чекають.
— Что ж, тоже верно. А у нас надобно сделать ретраншемент.
— Що?
— Ретран… — Николай не успел договорить, как со стороны ворот раздались крики:
— Бей в набат! Набат! Набат!
Малец глянул на Степана и с перепугу задёргал верёвку что есть сил. Колокол отозвался громким и тонким звоном.
Николай с Перещибкой посмотрели в сторону лагеря и увидели движение.
— Началось!
Опрометью, едва не кубарем слетели они вниз, а едва добрались до первого этажа и вышли во двор, как услыхали гром пушечного залпа! Ворота вздрогнули и брызнули щепой, а земля за ними взметнулась бурыми фонтанами. Три рваные дыры теперь красовались в правой створке.
— Ах, чёртово семя, пушки! Закладывай ворота! — зычно крикнул Перещибка. — Архип, Петро, зовите Нишку и Савку и разбирайте сарай! Брёвна — к воротам! Богдан, готовь пищаль, сейчас полезут!
Во дворе началась неописуемая суета. Бабы забегали по двору — одна стала сгонять переполошённых кур в курятник, вторая за водой к колодцу пустилась, третья выбежала из хаты с топором. Перещибка на них орал, собирал казаков, но получалось плохо.
Николай же бросился к своим, в хату, а ему навстречу уже выходили Демид и Фёдор с ружьями за плечом.
— Никак дело? — с улыбкой спросил Демид.
— Да, но пока ждём.
«Ба-бах!» — снова грянул залп. Правый столб ворот надломился посередине, битая уже створка завалилась внутрь.
— Ах, канонир, сучий выкормыш, кучно бьёт! Чтоб ему чирей на глазу вскочил, чтоб его трясучка разобрала! Этак ещё пара залпов, и мы останемся без ворот! Архип, живей!
Казаки и так как могли спешно снимали тяжёлые брёвна и несли их к воротам. Низ уже был заложен, но без земляного вала надёжно защититься от пушек невозможно.
Следующий залп это подтвердил — ядра развалили правую створку и выбили одно из брёвен заклада. В стене появилась брешь в сажень шириной.
— Ал-л-л-ла!!! — раздалось снаружи частокола.
— К стене! — заревел Перещибка.
— Куда нам? — подбежал Николай, но Степан отмахнулся, он подгонял казаков.
— Нэ бачишь?! Ставай да пали!
Но Николай не спешил бежать к провалу, там уже и так теснились казаки и готовились встречать нападавших. На этих стенах с ружьями стоятьнесподручно — как добегут, так и не стрельнешь, не пистолет чай.
— Давай за мной! — скомандовал капрал своим и указал на главный дом.
Солдаты поспешили занять позицию — с высоты третьего этажа, да ещё и на вершине холма, они могли обстреливать врага и на подходе, и во время боя у ворот.
От вражеского лагеря к хутору бежала нестройная, но широкая толпа в сотню с лишним человек. Над головами тряслись лестницы, видны были и верёвки. Возгласы «ал-л-л-ла» то затихали, то разносились вновь. Неожиданно наступающие всем миром отвернули в сторону от ворот.
Защитники недоумевали, но как только толпа сместилась вправо — грянул залп!
Ядра попали точно в пролом и вышибли с этого света сразу пятерых казаков.
— Канонир знает своё дило, — сквозь зубы проговорил Перещибка.
Стой он чуть правее, и сам лежал бы сейчас с раздробленной грудиной.
— Подпустим их поближе, браты, и пальнём наверняка! — скомандовал Перещибка.
— Ал-л-л-ла!!! — взвыли уже ближе.
Однако заминка с атакой дала время Богдану на то, чтобы справиться с собственной артиллерией. Ствол трёхфунтовки лежал на лафете тяжким грузом, и казаки волоком, на верёвках, притащили пушку к провалу ворот.
А татары уж были саженях в ста — как раз картечный выстрел!
Казаки установили лафет на бревно заклада. Поставили клин. В волнении Богдан всё никак не мог засыпать затравочный порох в запальное отверстие — спешил и не нашёл рог, вот и сыпал с руки. А враги были близко — хоть в лица гляди!
— А ну-ка, смирно, калмык косоглазый! — гаркнул он сам себе и тут же засыпал.
Поднесли запал, и Перещибка махнул рукой.
«Ба-бах!» Сноп картечи полого ударил из пролома снизу вверх, прорубив страшную просеку в рядах атакующих. Верхами прошёлся свинцовый град — многих и многих побил, а тех, кого пропустил, охладил так, как и ведром из проруби не остудишь. Когда сверху, с боков просвистит смертоносный свинец, а перед тобой вместо спины друга вдруг курится дымом жерло пушки, ещё не так охолонёшь, а как бы не до мокрых портков. Лишь ветераны знают, что сейчас, в этот самый миг после выстрела, и нужно рвануть вперёд ещё быстрее, чтобы успеть пропороть штыком брюхо проклятым вражьим пушкарям. Но крымские татары к такому не были привычны — победный крик захлебнулся, центр нападавших выкосило, хоть края ещё бежали вперёд.
Сразу за пушкой пальнули из пистолетов и ружей казаки, со второго этажа слитно и точно выстрелили солдаты. На краткий миг дымы застелили всё перед стенами… а потом из порохового тумана выбежало лишь несколько татар, остальные удирали обратно. Обнаружив себя в одиночестве, немногие смельчаки тоже показали спины.
