Сдержав порыв, я приблизился к стойке и извлек из внутреннего кармана куртки идентификационный чип. Передав его пожилой леди, смог получше рассмотреть ее. Первой мыслью, на которой я поймал себя, было осознание, что дама мне не нравится. Бесповоротно и окончательно. А самое главное, она, судя по выражению лица и сочащимся в пространство отрицательным колебаниям, питала к нам обоим схожие чувства. Даже не взглянув в мою сторону, леди приняла удостоверение, при этом держала себя так, будто ее вот-вот стошнит. Неужто знала, кто мы такие? Или у меня воображение расшалилось? Ни для кого из лейров не было секретом, почему большинство разумников в Галактике относятся к ним с негативом. Все эти тайные ритуалы и темные искусства, приводящие к чудовищным бойням, оставили глубокий и ничем нестираемый след в генетической памяти нормалов.
Процедура регистрации заняла всего несколько секунд и за это время, помимо крайней неприязни от дамы за стойкой, я продолжал чувствовать пристальный взгляд сидящей позади девушки. Ужасно хотелось оглянуться, но под игом Аверре сделать это незаметно было попросту невозможно.
Покончив с формальностями, дама вернула наши удостоверения, проговорив:
– Ваши номера 197 и 198. Мне послать прислугу за багажом? – Голос ее был тяжелый и властный, под стать телосложению.
Наставник учтиво улыбнулся, хотя, по моему мнению, улыбаться, глядя на эту в высшей степени отталкивающую женщину, было решительно невозможно.
– О, это ни к чему, мадам Бабор. Все наши скудные пожитки при нас. – Он указал на мой рюкзак.
Мадам Бабор осклабилась, точно слегка подсевшее тесто:
– Тем лучше. Идемте, я провожу вас в комнаты.
Ухитрившись как-то выбраться из-за узкой стойки, она повела нас к лифту, а я все пытался хотя бы искоса глянуть на девушку еще раз. Вот от нее-то враждебности я не чувствовал, лишь безыскусное любопытство. Нам даже почти удалось встретиться взглядами, но Аверре снова окликнул меня и двери кабинки закрылись.
Лифт мигом вознес нас к вершине здания, под самую мансарду. Выйдя наружу, оказались в длинном темном коридоре с алыми стенами и двумя рядами высоких двустворчатых дверей по обе его стороны. Между каждой дверью на стене крепились лампы, и свет их, уже по традиции, скорее сгущал мрак, нежели рассеивал его.
– У вас здесь не так много постояльцев, – заметил Аверре, шагая вдоль тусклых пятен света.
Ответ хозяйки был слишком лаконичен:
– Достаточно.
Почти уйдя в самый конец коридора, мы остановились возле дверей с бронзовыми табличками. Номера располагались один напротив другого.
– Ваши комнаты. – Мадам Бабор быстро всунула наставнику ключи и спешно ретировалась.
Проводив ее взглядом вплоть до самого лифта, я приглушенно спросил:
– Что это с ней? Испугалась превратиться в насекомое?
Аверре только качнул головой и протянул мне ключ.
Открыв дверь комнаты, я тут же замер: настолько она отличалась от моего прежнего и скромного жилища в Цитадели. Как и весь отель, номер был выдержан в яркой коричнево-алой гамме. Посередине стояла просторная двуспальная кровать, а рядом две миниатюрные тумбочки. У окна, занавешенного плотными бордовыми портьерами, располагался тяжелый письменный стол, несколько стульев и пара, мягких и очень удобных на вид, кресел. Несколько картин украшали стены. Все было подобрано со вкусом и выглядело весьма уютно. Интересно, а номер Аверре такой же или ещё роскошней?
– Устраивает? – спросил наставник, выдыхая мне чуть ли не в затылок. Я точно парализованный застыл на пороге и не отвечал, пока он не втолкнул меня внутрь. – Ну, осмотрись же! Чего встал?
Все еще в состоянии легкого ступора, я бросил рюкзак на кровать и первым делом подбежал к окну. Раздвинув тяжелые портьеры, впустил внутрь свет, захлебнувшись открывшимся снаружи видом. Слов не найдется, чтобы описать его. Даже не предполагал, что мы забрались так высоко!
Привычка скрывать от всех истинные чувства удержала меня от того, чтобы обернуться и с придыханием восхититься. Вместо этого только сдержанно произнес:
– Чем-то напоминает Риомм.
Аверре мои слова как будто удивили.
– Разве ты был на Риомме?
– Нет, – качнул я головой. – Просто видел голограммы. Города, конечно, разные, но что-то общее между ними есть.
– Ты прав, – неожиданно согласился наставник. – Занди строил утопическое детище, основываясь на том лучшем, что, по его мнению, имелось в Галактике.
– Риомм в миниатюре?
– Лучший Риомм, – хмыкнул он. – Вернувшись с войны, генерал был заражен идеей создания совершенного общества, в котором не существовало бы лейров и им подобных.
– В этом-то он преуспел. Кроме Адис Лейр в Галактике никого и не осталось.
– Иронизируешь?
Я покачал головой.
– Мне кажется, Занди следовало поступить умнее и не пытаться строить новое, а изменить к лучшему то, что имелось. Он мог улучшить мир, в котором жил, а не сбегать в другой. Столько сил потратил на освоение Боиджии. Представьте, что было бы с Риоммом, направь генерал свои ресурсы в иное русло. – Я оглянулся.
На губах наставника играла ироничная улыбка.
– А кто бы ему позволил?
