– Зачем бы ему спрашивать разрешения? – удивился я. – На его стороне была армия. И сила Иглы, о которой вы всё говорите. Странно не воспользоваться таким шансом и не попытаться установить собственный диктат в Империи.
– Лейры были уязвимы для Иглы благодаря своей связи с Тенями. Могла ли она навредить нормалам – неизвестно.
– Если только она вообще существовала.
Аверре вздохнул.
– Снова за свое? Сенат, между прочим, тоже не был настолько уж уязвим. Думаешь, никто из политиков того времени не предполагал, что после войны Занди попытается захватить власть? Для них он всегда оставался костью в горле, бельмом на глазу. Без сомнения он был крайне полезен, но и опасен тоже не в меньшей степени. Ему попросту не дали возможности проявить себя, отправив в ссылку от глаз подальше. Вот и все. Место, конечно, он выбрал сам и это была Боиджия, но я так и не нашел ни единого доказательства, чтобы он когда-нибудь пытался вернуться обратно.
– И вам это не кажется странным? Имея на руках такие карты, он попросту отказался от битвы и добровольно превратил себя в затворника. Мне всегда казалось, что разумники подобного склада обычно так не поступают.
– Много ты разбираешься в разумниках. Мекта от портакианца не отличишь, – фыркнул Аверре, рассеянно почесав подбородок. – Я думаю, Занди был из тех редких личностей, кто надевал военный мундир лишь по необходимости. Возможно, он ценил жизнь куда больше, чем ты или я сможем когда-либо представить. Возможно, он понимал, какой ужасной находкой стал обладать и, прежде чем она попала не в те руки, спрятал ее от посторонних глаз.
– На Боиджии, – зевнул я, с внезапной остротой ощутив утомленность от поездки и всех сопутствующих переживаний.
– А где же еще?
– Ну-ну.
Пока мы препирались, тучи заново обложили город, окончательно спрятав солнце. В комнате потемнело. Глядя вдаль, я сказал:
– Никогда бы не подумал, что одному разумнику под силу создать целую колонию. Для этого нужно обладать очень редкими способностями и немалым числом последователей.
– Ты прав. – Кресло скрипнуло под весом наставника. – Занди в последователях никогда не знал недостатка. Люди шли за ним, куда бы он их ни вел – в светлое будущее или же на смерть – с одинаковым упорством.
– А как насчет денег? Чтобы создать подобное чудо должны были потребоваться баснословные суммы.
– Об этом история умалчивает. Ни одного достоверного свидетельства, откуда брались деньги, мне найти не удалось. Но я не думаю, чтобы Занди пользовался финансовой поддержкой со стороны. Богатых и влиятельных друзей у него, конечно, всегда хватало, но такое ведение дел неминуемо поставило бы его в очень уязвимое положение, а, насколько я знаю, генерал ничто так не ценил, как независимость и свободу. Он был идеалист, спустивший на мечту все, что имел.
Последние слова наставника заставили меня слегка пересмотреть уже сложившийся в голове образ гениального полководца. Генерал Занди больше не казался простым воякой, вдруг возжелавшим создать собственное маленькое царство. Скорей, это была попытка сбежать от диктатуры власти и создать более свободное общество. Единственная проблема заключалась в том, что освободившись от диктата над собой, он сам стал тираном, навязал собственную волю организованному им обществу. А это уже расходилось со всякими понятиями о свободе.
Будто в подтверждение этих мыслей, Аверре добавил:
– Кхамейр Занди любил власть, а это не самое подходящее качество для человека, стремящегося к всеобщему благу.
– Все равно у него ничего не вышло. – Отойдя от окна, за которым снова разразился ливень, я включил настольную лампу и уселся в свободное кресло. Оно оказалось до неприличия удобным. – Я имею в виду, Боиджия так и осталась вечным захолустьем, и никаким лучшим обществом здесь никогда не пахло.
– Все верно. По экономическому и социальному развитию, планета стоит на целую ступень ниже самой захудалой риоммской провинции.
– Вы говорили, что Боиджия и есть риоммская провинция, – вяло напомнил я, буквально растекаясь по мягкой обивке. Накатившая усталость сделала мысли медленными и вязкими, как патока.
Сквозь полуприкрытые веки я почти не видел, как Аверре пожал плечами.
– Значит, она самая захудалая и есть.
Я собирался сказать что-то еще, но не вышло: фраза превратилась в громкий и широкий зевок.
– Вижу, моя болтовня тебя утомила, – спохватился наставник. – Хотя мне следовало это предвидеть и дать тебе отдохнуть после перелета, а уж потом загружать информацией.
– Ничего, все нормально, – отмахнулся я после очередного зевка.
Аверре поднялся и хлопнул себя по карманам.
– Ложись-ка ты спать, Сет. Завтра нас ждет крайне напряженный день.
Упоминание о грядущем, слегка всколыхнуло меня. Прикрыв рот ладонью, я поинтересовался:
– Чем мы займемся?
Явно мне назло, Аверре не признался и двинулся к выходу.
– От любопытства гокки[7] сдохла, – обронил он напоследок. – Завтра увидишь. – Подмигнул и вышел, закрыв за собой дверь.
