Новый дом казался не более жилым, чем убежище ведьмы, но выглядел куда внушительнее и опрятней. Осторожно вскарабкавшись на оконный выступ, откуда открывался значительно более выгодный обзор на дворик Аманры, я присел на корточки и принялся наблюдать: Занди и Эйтн как раз успели подъехать, вспугнув стайку клювастых птичек.
Выбираясь из флаера, Эйтн с не меньшим, чем я до этого, сомнением окинула убогое жилище взглядом. Повернувшись к графу, она задала ему какой-то вопрос. Слов я расслышать не мог, ровно, как и ответа Занди, последовавшего за загадочной улыбкой. Необходимо было срочно что-то предпринять.
Ответ, как обычно, бросился в глаза сам.
Вселиться в птичьи мозги оказалось в разы проще. Пролетая красной молнией мимо меня, она даже не почувствовала, как стала марионеткой в чужих руках. Правда, тут же камнем рухнула вниз и, если бы я вовремя не сумел сладить с умением летать, осталась бы лежать маленьким красным пятнышком на засыпанной мусором улице.
Сделав небольшой круг в стане стайки, управляемая мной птичка опустилась на перила ведущей в дом ведьмы лесенки.
– Не похоже, что здесь кто-то живет, – проговорила Эйтн, не заметив или сделав вид, что не заметила, странного взгляда, брошенного на нее Занди.
– Эйтн, вам ведь известно, что Боиджия переживает не лучшие времена. Далеко не лучшие. И с каждым днем это становится все заметней, особенно в таких местах, как это, – он кивнул в сторону лачуги. – Когда-то мы были впереди, когда-то мы диктовали свою волю многим секторам Галактики и даже Риомм прислушивался к мнению Мероэ. Но эти времена давно прошли… Слишком давно, чтобы даже вспоминать о них. Много поколений моих предков сменились с тех пор… Не думайте, пожалуйста, будто я оправдываюсь, но когда пришел мой черед править, изменить что-либо было уже поздно. Это болезнь, которая разрушила нас до основания. Люди разлетаются, кто куда, остаются лишь самые упрямые или те, кто потерял веру в жизнь и их не заботит собственное будущее.
Птичка негромко чирикнула, а я улыбнулся, когда услышал в голосе леди Аверре знакомые стальные нотки.
– Так вы обвиняете в этом Риомм?
– Нет, разумеется, – легкая улыбка Занди незаметно растворилась, сменившись привычной угрюмостью.
– Тогда в чем причина?
– Сейчас вы узнаете. – Он жестом предложил пройти вперед к дому. – Идемте, Эйтн, и не бойтесь. Вы получите ответы на свои вопросы.
Если Эйтн о чем-то и беспокоилась, то прекрасно скрывала это. Поднимаясь по ступенькам, она подала графу руку. Тот опять улыбался. Оба не замечали еще более бесстрашной птички, внимательно наблюдавшей за ними буквально на расстоянии вытянутой руки.
Внезапно дверь отворилась и на порог вышла старуха. Самая дряхлая из всех когда-либо мною виденных. Сгорбленная и невероятно маленькая, едва по грудь графу, она куталась в такое количество шалей, что признать в ней человека оказалось затруднительно. Тем не менее, она им была. Лицо – череп обтянутый бледной сморщенной кожей, большие бесцветные глаза навыкате и чуть выглядывающий из-под накинутого на голову чепца белесый пушок.
Даже не взглянув на незваных гостей, старуха прошаркала к болтающейся на крюке кормушке и, вытянув вперед трясущуюся костлявую ручку, высыпала что-то из кулёчка на поддон. Маленькая терраска тут же наполнилась громким щебетанием слетевшихся красноперых птиц.
В считанные секунды кормушка оказалась пуста, а птицы разлетелись. Молча понаблюдав за ними, старуха внимательно посмотрела на меня, изображавшего голод и скакавшего в поисках остатков корма, затем развернулась и заковыляла обратно в дом, будто никого и не видела.
– Аманра? – окликнул ее граф.
Старуха остановилась и, оглянувшись через плечо, подозрительно уставилась на гостей:
– Занди? – голос ведьмы скрипел как несмазанная петля. – А это еще кто?
Эйтн собралась было ответить, но граф ее опередил:
– Она со мной. Нам нужно поговорить с вами.
– Конечно, нужно, – сварливо отозвалась старуха. – Разве кто-нибудь приходил к Аманре просто так? Чего стоите-то? Заходите, раз уж явились. И третьего гостя впустите заодно, нечего ему на улице торчать.
Занди, явно, решил, что она об Изме, оставшемся в машине, поэтому сказал:
– Ничего страшного, подождет снаружи.
Но Аманра не удостоила его ответом, уже скрывшись внутри дома.
Переглянувшись, Эйтн и Занди вошли следом. Я тоже стесняться не стал и, прежде чем дверь закрылась, алой молнией пролетел мимо графского плеча, заставив того негромко вскрикнуть:
– Что за?.. Проклятые птицы.
Мы оказались внутри темной и тесной прихожей, где единственным источником света была открытая дверь. Эйтн и Занди тут же зажали носы от накатившего смрада. Я, будучи в теле птицы, ощущал все запахи так же хорошо, как если бы сам пришел сюда, и едва не свалился в полете от мощной волны застоявшейся вони, усугубленной невыносимой духотой. Словно попали в инкубатор. Стало понятно, что дом никогда не проветривали. В воздухе смешались крепкие ароматы пыли, старой грязи и еще чего-то непонятного и, кажется, гниющего.
