…В окнах Виты по-прежнему не было света. Шибаев, опираясь спиной о дерево, бессмысленно смотрел на темные окна. Дверь ее квартиры внезапно открылась, и на пороге появился человек. Шибаев напрягся и сделал шаг вперед. Мужчина! Невысокий, в бейсболке… Шибаев вспомнил «газовщика» и бросился к дому.
Ему удалось добежать до крыльца, прежде чем тот его увидел. Он схватил мужчину, с силой придавил к себе. Тот, издав невнятный звук, забился в его руках. Шибаев попытался развернуть его к себе, но тот внезапно, резко изогнувшись и освободив руку, ударил его кулаком в лицо. Шибаев, охнув, невольно разжал руки. Мужчина бросился со двора. Шибаев, слепой от боли, согнувшись пополам, остался на крыльце. Мысль о том, что тот напал на Виту, что ей, возможно, нужна помощь, придала ему сил, и он ударил дверь ногой.
Квартира была пуста. Полнейший порядок на кухне, в гостиной, застеленная кровать в спальне.
Шибаев, схватив на кухне то, что попало под руку — кухонное полотенце, — сунул под кран и прижал к разбитому носу. Выскочил из квартиры, понимая, что тот уже далеко. Но тем не менее побежал на улицу — там было пусто. Он вернулся в квартиру и включил свет. Он хотел узнать, что нужно было тому. В кухне он поочередно открыл дверцы и ящики буфета, обнаружил в хлебнице черствый хлеб, а в холодильнике — скисшее молоко и вялую зелень. Похоже, последние несколько дней здесь никого не было.
В гостиной также царил идеальный порядок: подушки на диване аккуратно расставлены, на журнальном столике пусто, в серванте, который, казалось, давно уже не открывали, скромное стекло. В ящиках — столовые приборы, льняные салфетки, штопор. Его торкнула безликость чужой квартиры. Ничего, что говорило бы о характере живущего здесь человека. Ни безделушки, ни фотографии. Интересно, подумал он, в ее доме в Бобрах так же пусто и безлико? Или это потому, что квартира съемная? Или это попытка спрятаться, не выдать себя, замаскироваться? Даже ее внезапное исчезновение… Что это?
В спальне он открыл шкаф — одежда Виты была на месте. На тумбочке стояла фарфоровая статуэтка — девочка и мальчик, держащиеся за руки. Брат и сестра? Брат? Шибаев потрогал нос, куда пришелся удар того человека, — крови больше не было, и на том спасибо. Но болело прилично. Он попытался представить себе давешнюю сцену с самого начала. Вспомнил, как схватил того сзади, прижал к себе, ощутив… что? Худой, тонкий, гибкий, сильный… «Газовщик» в бейсбольной шапочке тоже тонкий, худой… и, наверное, сильный. Как он извернулся и ударил! После чего вырвался и побежал! А он, Шибаев, стоял, дурак дураком, ослепленный, задыхаясь от боли, прижимая ладонь к лицу, размазывая кровь… Что тут можно разглядеть? Эх, детектив, что-то частенько тебя бить стали. Какая-то полоса паршивая пошла у тебя в жизни. Причем непонятно, что ее подтолкнуло, эту полосу. И что вообще происходит. Он сейчас не у дел, смерть Инги Борисенко была нелепой случайностью, его уволили. Все! Забудьте и живите дальше. Попытка убить его… Зачем? Кому он поперек горла? Борисенко? Из-за Виты? Он сейчас в городе. Во всяком случае, был несколько дней назад, до исчезновения Виты.
…Он подходил к ее дому, когда увидел запаркованный у ворот черный джип. Номера показались ему знакомыми, и он приостановился, вспоминая. В следующий миг его словно окатило холодной водой: машина Борисенко! И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем он здесь.
В лучших шпионских традициях Шибаев миновал дом Виты и сел на лавочку на автобусной остановке, откуда видны были ее окна. Ему нужно было подумать. Они никогда не говорили о Борисенко, кроме того, самого первого раза, у фонтана…
