Я им доказывал, я спорил резко;
и было после муторно и мутно.
А знаете, пожалуй, не напрасно
стихами я товарищей терзал.
Сейчас припоминается прекрасно,
как я работал, мыслил и дерзал...
Да что я о себе... Мои ребята,
бывает, просветленны и тихи,
попросят даже слишком виновато:
"Ну, где твои последние стихи?
Когда тебя представит миру "Юность"?"
Обманываю: бросил эту дурость.
С чего бы это вздумалось беречь!
Мне стыдно за вчерашнюю бездумность
и страшно за сегодняшнюю речь.
25.12.65
ПЕРМСКИЕ БОГИ
В кафедральном соборе открыта сейчас галерея,
чтобы мог посетитель узнать о великой Перми
и по залам прошествовать, высокомерно глазея
на собрание редкостей, скрытых тугими дверьми.
Чтобы мог он потом, помянув в холостом разговоре
про иконопись Савина и лицевое шитье,
с тем же пафосом долго расхваливать Черное море,
и песок побережья, и дачное летом житье.
Из-за этих стихов на меня обозлятся эстеты:
как я смел тонковедов уподобить невеждам таким?!
Только мода въедается глубже, чем ржа осыпает
монеты,
в отношения наши, в привычки, в то, к а к говорим.
Я молчать не хочу, когда вижу холеную маску
человека, цедящего истину знающим ртом.
Он Платонова любит, он к Лорке относится с лаской,
он вам даст почитать Вознесенского новенький том.
Он коснется кино - Куросава и Антониони,
он и в спорте силен, и в политике знает он толк...
Почему-то всеядность такая пугает невольно:
говорит-говорит, а не лучше бы взял да умолк...
Потому что порой, навидавшись интеллектуалов,
я домой прихожу - и в смятенье не знаю, как быть?!
Просто сердце устало от мудрых бесед ритуалов;
слишком мало натуры и сложен искусственный быт.
Я копаюсь в себе: а быть может, я тоже такой же?
Может, жадность до жизни придумана - сыграна
мной?
И озноб продирает металлической щеткой по коже,
со всеядностью зряшной в себе продолжается бой.
А приезжие люди тем временем ходят в соборе,
поднимаются в зал деревянных пермских скульптур;
и встречаются здесь, словно сходятся в давешнем
споре,
представители разных веков и различных культур.
Что откроют живые в резьбе, в изваяниях мертвых?
Что в них вызовут эти страдающие Христы?
Что с собою вы, люди, из бывшего храма возьмете?
Унесите хотя бы щепоть пресвященной земной
красоты!
Я когда-то хотел посвятить им стихотворенье,
Чтоб в конце, отвергая религии собранный хлам,
зачеркнуть мастеров гениально-безвестных
творенья,
упростив их искусство, поверить неверным словам.
Я хотел написать: настоящие пермские боги
не в хранилище собраны, это совсем не они.
Настоящими были лесорубы, охотники и углежоги,
чрез ваянья вошедшие в наши великие дни.
А сейчас понимаю: создав своего "Саваофа",
Дмитрий Домнин оставил не соседа грядущим
векам.
Нет, он Бога творил, он чеканил из дерева строфы
литургии, осанны... И это высокий вокал!
Навсегда уважаю великое мастера право
освещать целый мир светом выстраданных идей.
Да святится вовеки высокая вера и правда
этих честных людей, этих чистосердечных людей,
что открыли мне век восемнадцатый, век непонятный,
век страстей позабытых, креста, бердыша и ножа...
И когда, испугавшись чего-то, пойду на попятный,
пусть мне вспомнится добросердечный Никола
Можай!
После праведных лиц, после искренних ликов Усолья
будет легче заметить холеную маску лица.
Это пермские боги меня научили, и словно
я их знаю всегда, навсегда, до конца!
24.11.66
ДОГАДКА
Евгению Винокурову
Заученность обычного мирка:
прибавить здесь, тут разделить и вычесть;
твоя возможность, в сущности, мелка:
указано все правилами свыше.
Сначала это нравится почти
не думая, проводишь вычисленья;
как вдруг тебя надумает постичь
свое, совсем особенное мненье.
Ты не согласен просто так решать,
пытаешься постичь первооснову
делаешь столь нужный первый шаг
к своей догадке, к верной мысли, к слову...
Доска крошится острием мелка...
Пыль сыплется, и возникают цифры...
Уже твоя возможность не мелка,
уже видна, как подоплека в цирке,
разгадка тайного, начало всех начал
геометрическая сущность мира;
и - ученик - становишься на час
создателем неведомого мира.
Ты сам его открыл, своим путем
дошел, отбросив истины чужие;
чтобы потомок как-нибудь потом
отверг его, свои напружив жилы.
Дерзает несогласный с прежним бог,
свои догадки проверяя смело.
Мир вечен, потому что вечна смена.
В движении движения залог.
1965
СИВЦЕВ ВРАЖЕК
Павлу Антокольскому
Переулок Сивцев Вражек.
Сколок сказочных речей.
В этот каменный овражек
человеческий ручей
затекает... Здесь - заказник
зданий, мыслей и фонем.
Чувств непреходящих праздник
здесь витает надо всем.
По булыжинам горбатым
Здесь влеклась арба невзгод.
В переулке за Арбатом
птица Вымысла живет.
Я иду к поэту в гости
через страны и века
и густых метафор гроздья
так и сыплют с языка.
Расписной, как тульский пряник,
льнет и ластится косяк...
Сивцев Вражек, я - твой данник.
Получи сполна ясак.
25.04.74
ДОРОГА В БОЛДИНО
Дорога в Болдино. Она
вела влюбленного поэта
через миры и времена
в надежде истины и света.
Был за спиною Петербург,
кругом - кордоны и холера;
но не сгибался гордый дух
и оставалась стойкой вера.
Какая - скажут - красота,
когда взамен речей свободных
лишь рев рогатого скота
да блеянье овец голодных?!
Соломы нет. Одна труха.
Льет дождь, не зная перерыва.
