Игнатий Лойола. Учитель духовности полностью

Творчество Игнатия можно понять только, исходя из его личности. Поэтому самое главное и удивительное творение Игнатия это его личностное свидетельство. Позволяя Богу воздействовать в своем существовании на другого человека и представляя это действие Божье посредством своего существования, он совершает в мире апостольское делание. Свидетельство важнее множества отдельных дел, а дела важнее слов (ср. ДУ 230). И, тем не менее, дела и слова делают свидетельство более ясным. Чтобы понять его свидетельство мы должны познакомится с его делами, и внимательно изучить его слова.

В отличие от многих других духовных личностей и духовных наставников письменные произведения не занимают у Игнатия центрального места. Игнатий не был интеллектуалом, писателем, ученым. И, тем не менее, он оставил несколько письменных произведений, оказавших огромное влияние на духовную историю христианства. В этой главе мы расскажем о них.

Является ли орден иезуитов творением св. Игнатия? На этот вопрос можно дать как отрицательный, так и положительный ответ. Для своих спутников Игнатий был духовным отцом, который мощью своей духовной харизмой оказал на них очень большое влияние. Это верно как в отношении личностей его первых спутников, так и в отношении характера становящейся орденской общины. Однако он – не единственный основатель Общества Иисуса. Десять товарищей стояли у истоков нового ордена. И все они имеют равное право считаться его основателями и в равной степени несут ответственность за его основание. В понимании группы основателей их глава и основатель – Иисус Христос. В соответствии с таким пониманием они называют свое творение – Его творение – по имени Иисуса «Обществом Иисуса». Тем не менее, вне всяких сомнений истинным остается и то, что Игнатий в последние годы своей жизни вкладывает всю свою энергию, все свое сердце, весь свой разум в заботу об устроении ордена. Поэтому с исторической точки зрения орден иезуитов является тем творением, которое связывается в первую очередь с неустанной деятельностью и именем Игнатия Лойолы. В этом смысле Орден, несомненно, является его детищем.

Часто говорят об игнатианской духовности. В каком смысле она является творением, которое Игнатий оставил потомкам? Игнатий явно не желал «основывать» никакой новой духовной традиции. Он лишь хотел жить по-христиански, свидетельством о Христе и всей своей жизнью служить Богу и людям. О себе он думал только то, что он – христианин и иезуит, и ничего больше. То, чему он пытался научить других, было для него духовностью в общехристианском смысле. То, что его отличало от других, он называл собственным «образом действия». Однако ему не приходило в голову, что игнатианская «духовность» в узком смысле этого слова может отличаться от других «духовностей». Тем не менее, сегодня можно часто слышать рассуждения о таких различиях. Имеют ли они смысл?

Под духовностью в таком узком смысле можно понимать специфический тип христианской духовной жизни, который часто несет на себе особый отпечаток личности основателя и отличается от иных духовных традиций определенными признаками: особой структурой и терминологией, определенной духовной педагогикой («мистагогией»), формами общения с Богом, определенным стилем религиозно-культового выражения, специфическим богословским, а часто и антропологическим и философским основаниями или интуициями. Из многообразия возможностей христианской жизни духовная традиция выбирает один идеал. Духовная традиция всегда определяется духовными, социальными и культурными особенностями той эпохи, в которую она возникла. Она является ответом на вопросы и нужды своего времени. Часто она находит свое определенное социальное выражение, каким в случае Игнатия был Орден иезуитов. Духовная традиция может стать школой, в которой эта традиция получит свое дальнейшее развитие. В большинстве случае духовная традиция лишь с течением времени воспринимается и осмысливается как таковая.

В этом смысле, Игнатий, – сам того не желая, – может считаться основателем духовной традиции. Можно ли рассматривать ее в качестве его творения? На этот вопрос можно дать положительный ответ в той мере, в какой он в своей духовности передал потомкам нечто, что было результатом воздействия его личности и деятельности. Однако и здесь мы должны подчеркнуть: он сам ничего не знает о своей «духовности». Ее он сам рассматривал бы как дело Божье. Поэтому можно сказать в Игнатии Бог создал духовность и через него сообщил ее миру.

Мы уже говорили о Рассказе паломника (часть I,2). Он довольно труден для современного читателя, так как его язык и его образность кажутся ему чуждыми. Если рассматривать его по аналогии с современным биографическим жанром, то можно сказать, что он повествует о внутреннем духовном становлении Игнатия.