– Повезло, – равнодушно сообщил голос. – Выходите.
Йор первым вылез из конуры, Клоя последней. Мальчики протягивали ей руки. Девочка спрыгнула на чёрный риф и обернулась.
Ноги не слушались, Клоя покачнулась. Игорь лежал на мели грудью. Его белоснежная рубашка распахнулась, камни впивались прямо в кожу. Лодка вдавливала его в риф. Мальчики опомнились и поспешили на помощь. Клоя дёрнулась за ними.
– Прочь!
Лен осел на камни.
– С дороги!
Йор потащил Лена в сторону.
Полусогнутый Игорь вышел на сушу, как по ступеням. Осмотрелся, потоптался на месте, где только что лежал Лен, перехватил лодку и прочно устроил её на камнях. Освободил руки, выпрямился, но не потянулся, не размялся.
– Повезло, – повторил он равнодушно. А только что рычал.
Игорь прошёл мимо мальчиков и Клои. У Лена до сих пор были бледные губы. Мужчина обошёл скользкую полоску рифа и вернулся на самое высокое место. Дети провожали его взглядом. Риф был невелик, но вселял надежду. Игорь мог отдохнуть.
– Ещё можно плыть, – размышлял он вслух.
Горизонт оставался серым, но безмятежным. Ещё не стемнело. Игорь похоже действительно мог продолжать плыть, но хмуро смотрел на оторванный от суши горизонт и размышлял. С него лилась влага. Игорь перевёл взгляд на набежавшую под ним лужу и спустился на несколько шагов.
– Останемся на ночь, – решил он. – Разомните ноги, приведите себя в порядок и в лодку.
Тон не допускал споров. Клоя и не думала, что спорить позволительно. Игорь снёс верхушку рифа, разравнивая площадку. Девочка ушла на противоположный край рифа, мальчишки отвернулись, Игорь пошёл к лодке. Клоя сделала свои дела, тщательно вымыла руки в холодной воде и уступила место мальчикам. Игорь поднял лодку на расчищенную площадку. Лодка свисала и шаталась. Клое это не нравилось.
– Давай внутрь, – кивнул мужчина.
– Игорь… – тихонько проговорила Клоя.
Синеглазый мужчина поморщился.
– Не спорь.
Клоя смешалась и полезла в лодку. Игорь придерживал посудину рукой, в обратном случае она бы слетела в воду. Мальчики уже спешили к ним.
Ночь была тревожной. Клоя не могла уснуть. Лодка покачивалась, Игорь держал её снаружи. Сложнее, чем удерживать её в такую ночь, было бы только плыть.
– Может, мы заменим его? – предложил Лен шёпотом.
– Сидите внутри, – тут же раздалось снаружи.
Игорь всё слышал. Клоя смутилась всего сказанного прежде, хотя вроде ничего зазорного сказано не было.
Волны гремели. Вода заливалась в лодку. Йор заслонил выход из конуры бочонком и куском парусины. Никто не спал. Ветер ввинчивался в щели со свистом. В шее возникало тягучее болезненное ощущение, так что ей нельзя было шевельнуть.
Клоя поняла, что всё-таки уснула, только когда проснулась. Мальчики навалились сверху, на ноги давил бочонок с водой. Лодка больше не шаталась. Значит, под ней была надёжная спина Игоря. Клоя сдвинула в сторону спящего Йора. Назойливый сквозняк продолжал дуть в шею. Девочка потёрла её занемевшей ладонью.
– Есть хочется, – не открыв толком глаз, сообщил Лен.
– Как ты можешь? – задохнулась Клоя. – Когда он опять там…
Из глаз брызнули слёзы. Девочка зажала руками горячее лицо. Вокруг Клои сомкнулись объятия. Лен извинялся. Клоя разжала ладони и ойкнула – её обнимал Йор.
– Не бойся…
– Да не боюсь я… – Клоя судорожно выдохнула.
Конечно, боялась.
«Я не выдержу этого пути… Плывёт он, а погибаю я. Мне этого не вынести! Каждый раз отпускать его…»
Очередным вечером не нашлось ни одного рифа, острова или скалы. Лодчонку швыряло из стороны в сторону. Что творилось с Игорем, можно было только гадать. Спать было немыслимо, детей укачивало до дурноты, как попало швыряло на стенки короба. Сидели сцепившись руками и закрыв головы одеялами. Не помогало. Всё болело. Синие бугры воды пучило как живот чёрта в преисподней. Проём закрывали, но вода ухала внутрь, и в качке не удавалось усидеть на месте.
Окаянная прорва, всё издевается, глумится, играет жертвой… Того и гляди удар отправит маленькое судёнышко на дно, на прокорм падальщикам. Ночь всё не кончалась, вскоре в просвет ничего нельзя было разобрать, кроме тьмы.
Чем перед ним виноваты? Детям не по силам нанести вред океану. И он безнаказанно издевался над ними, не боясь отмщения. Может, ему стоило бояться Игоря?
Волны швыряли их, швыряли, швыряли… Лодчонка скрипела и ухала. Сквозняки продували короб насквозь. Дети крепко обнимали друг друга и тщетно кутались в одеяла. Материя отсырела и от натяжения не становилась длиннее, а расползалась в пальцах. От удара вылетел ящик с провизией, незаметно пропал довольно большой бочонок. Дети крепче сжимали объятия. Лен нашёптывал молитвы, Клоя не слышала ни слова за грохотом. Тот, о ком она беспокоилась, был в ледяной воде, и молитвы не помогли бы ему. Он был тьма, о тьме не молятся, она вынуждена справляться своими силами, даже такая благородная тьма, как он. Их неумело сколоченной лодке удержаться на плаву не помогли бы и все пресвятые угодники, соберись они вместе. Только бог тьмы всё тянул и тянул неудобный груз на спине, будто искупал вину за что-то, будто был должен…
