– А отчего ты сию ладью княжеской назвал, ведь на ней, как я разумею, темник Ольгерд пойдёт? – спросил Огнеяр, продолжая оглядывать готовый к выходу Таврийский флот.
– Так это пока, а как соединимся с Киевской дружиной, то княжеской станет! – с гордостью молвил главный лодейщик.
– Постой! – повернулся к нему Огнеяр. – А как хазарские наймиты на однодревках пойдут, их же ранее мыслили на морских ладьях везти?
– О том мы с Ольгердом уже думали, – спокойно отвечал Буривей. – Часть гургенцев грести умеют, часть мы подучили, доходчиво поясняя, что от сего умения их жизни в море зависят, ну а уже самых неспособных на морские ладьи погрузим.
В это время подоспел озабоченный Ольгерд.
– Црез три дня выходить надо, а хазар до сих пор нет, союзнички хреновы! Я хазарским военачальникам сразу, как Огнеяр прибыл, передал, что сроки выхода сдвигаются, обещали быть вовремя. И никого нет, ни алан, ни гургенцев! Что делать?
– Три дня ещё есть, – пожал плечами невозмутимый Буривей. И Огнеяр согласился с ним.
Однако и через три дня хазарские воины не прибыли, пришла только весть, что они уже в пути и вот-вот будут.
Ольгерд ярился, Огнеяр предлагал выходить самим, когда наймиты, наконец, прибыли. В итоге, пока собирались-рядились, всё распределяли и грузили почти на ходу, Таврийский флот вышел из Корчева с опозданием на седмицу.
– Ничего, – успокаивал Буривей, – князь нас на Русалочьем мысу подождёт, взгреет, конечно, как следует, но то за дело. Потом взойдёт на свою княжескую ладью, и сердце его смягчится.
– Ни в Сурож, ни в Корсунь, никуда не заходим, идём прямиком на Русалочий мыс, – мрачно повелел Ольгерд главному мореходу, стоя на носу головной княжеской лодии.
Одесную и ошую от неё вышли быстрые однодревки дозорной сотни из опытных в морском деле варягов и нурман ватаги Ольгерда. Несколько морских лодий были под началом Огнеяра, за которым шли киевские и хазарские однодревки. Строптивых алан с их военачальником Абреком взял Ольгерд. Благо, дул попутный ветер, и Таврийский флот борзо плыл на заход, развернув паруса.
– За морские ветры да течения, темник, не беспокойся, у меня завсегда с ними согласие, – заверил Буривей. – А вот сухопутным людям рыбы нынче порадуются…
Значение слов старого морехода стало понятным только в открытом море. Пока шли вдоль Таврики, жители гор и степей, не бывавшие прежде в дальних морских походах, с великим интересом глядели на проплывающие мимо берега, малые грады и селения. Однако когда прошли мыс, который греки называют Форос Херсонесский, головная ладья Ольгерда отвернула от надёжного берега, где можно всегда укрыться в случае непогоды, и направилась прямо в бескрайнюю морскую даль. За ней потянулись остальные суда.
Уже третий день, как Киевская дружина стояла в заливе близ выдающегося в море Русалочьего мыса. Его скалистые берега возвышались над морем, порой образуя то причудливые золотисто-красные колонны, то некие подобия замков, изрезанных ходами пещер. А всё пространство между ними было покрыто пышными зарослями старых дубов.
Местные бают сказы о том, что прежде тут водились настоящие русалки, которые завлекали легковерных мореходов и купцов, идущих с товарами на Царьград и обратно, и губили их на этих скалах и в пещерах, оттого утёсы обагрены кровью сих многих жертв.
Дружина Игоря старым байкам не верила, и расположилась у мыса, где был удобный залив для судов, водилось огромное число птиц и всякой живности, зато мало кого встречалось из людей.
Третий день князь поджидал флот Ольгерда из Таврики, но море оставалось спокойным, если не считать рыбацких лодок да проходящих мимо широкобоких купеческих посудин.
– Сидим тут, на мысу, как прыщи на носу! – ворчал могучий старший темник Веряга, вглядываясь в окоём изумрудного моря. – Вся Болгария уж, поди, ведает, где мы и сколько нас.
– Да уж, что по морю, что посуху до Царьграда весть скорей долетит, чем мы там окажемся… – согласно кивнул основательный Притыка.
Игорь искоса глянул на темников, но промолчал. На душе и так кошки скребли, оттого что Ольгерд с Огнеяром не объявились к оговоренному сроку. Сколько их ещё ждать? Драгоценное время уходит, время нежданного и лихого появления Киевской дружины пред вратами Царьграда.
Минуло ещё два дня.
– А, может, они, зная, что опаздывают, пошли прямиком к Царьграду? – высказал мнение Веряга. – Что Ольгерд, что Буривей, мореходы добрые, может, они нас там уже давно дожидаются?
– Точно! – пробасил Притыка.
Все взоры обратились к князю.
– Завтра на рассвете снимаемся, – решил Игорь.
Утром местные рыбаки удивлённо взирали на опустевший вдруг мыс, как будто всю грозную дружину русов, и в самом деле, за одну ночь неведомо куда подевали коварные русалки.
