– А мы-то в догадках терялись, отчего княгиня Ольга покинула Киев и уединилась в каменном тереме, рекли, не то захворала, не то затяжелела, никто толком ничего не ведал, а оно, вишь, как обернулось! – сияя беззубым ртом, делился радостной вестью перевозчик с многочисленными гостями, коих в эти дни он без устали перевозил с одного берега Непры на другой. Плата была щедрой, и старик уже изрядно испил хмельной браги, к коей он был неравнодушен, и теперь чуял небывалую лёгкость и желание поделиться своим приподнятым состоянием с другими.
– Подходи, народ, не зевай, место в лодке занимай! Лодка быстрая, лихая, прямь по воздуху летает!
– Ты, дед, уже и взаправду летаешь, сколько чарок-то опрокинул? – ворчал какой-то основательный купец, с опаской усаживаясь с кулями в лодку перевозчика.
– Да как же не выпить за здравие княжича и князя с княгиней пресветлых, дай боги им лета многие, – беззлобно отвечал перевозчик.
– Перевернёшь ещё, хмельная голова, – и купец опасливо придерживал свои кули.
– Не бойся, человече, ни один из тех, кого я перевозил, ни разу не утонул! – хихикал старик, привычно берясь жилистыми, дочерна загорелыми руками за вёсла и отталкиваясь от деревянной пристани.
В Ильинской церкви на Подоле весело звенели колокола. Пастор Бремер с помощником Густавом правили торжественную службу.
– Братья и сестры, всемилостивый Господь наш Иисус Христос в очередной раз явил великое чудо, княгиня Ольга после обращения к Нему обрела наследника! – проникновенно вещал пастор. – Долгие годы она молила языческих богов, но они не помогли. Тогда она обратилась к лону Церкви Христовой, приняла крещение, и Господь Всемогущий осчастливил её! Слава Иисусу Христу, Единому Богу, что есть Пастырь наш. Будем славить тебя, Господи, всем сердцем своим, возвещать все чудеса Твои! Будем радоваться и торжествовать о Тебе, и петь «осанну» имени Твоему, Всевышний!
И был сей день для всех радостным на Руси.
Большое войско на лодьях и конное по берегу, вышедшее из Киева, после того, как после порогов к нему присоединились печенеги, и вовсе превратилось в великую и грозную силу. Окрестные народы и купеческие караваны старались вовремя уйти с пути движения этого множества коней и людей. Рыбацкие лодки и торговые корабли, едва завидев многочисленный строй воинских лодий, тут же укрывались в заливах и заливчиках, за островами и мелями, дабы не привлечь к себе внимания. Люди молились своим богам, умоляя об одном, чтобы вся эта, закованная в панцири и кольчуги ватага скорее прошла мимо.
Князь Игорь, поднявшись на высокий курган, вместе с молодым воеводой Свенельдом, ближними темниками, охоронцами и непременными посыльными, без которых невозможно управлять столь полноводным людским потоком, обозревал текущие меж зелёных шапок холмов живые человеческие реки. Ощетинившиеся копьями, сулицами, блистающие шеломами, железными накладками на кольчугах и расцвеченные узорами округлых щитов, шли воины со всех земель русских, – новгородцы, тиверцы, волыняне, древляне, смоляне, северяне во главе со своими воеводами. Были и воинственные варяги с берегов Варяжского моря, которым Новгород ещё со времён отца его Рарога платил триста гривен в храм Свентовида «ради мира», и которые всегда с охотой откликались на зов поучаствовать за долю в добыче в каком-либо воинском деле. Потом пёстрой лентой потекли конные печенеги в своих кожаных и железных шеломах, отороченных лисьим или волчьим мехом. Поистине, неутомимы их кони, переносящие своих всадников на огромные расстояния. И неутомимы печенежские мужи, с двух лет до глубокой старости проводящие в седле. За плечами у них тугие луки, из которых они первой же стрелой поражают любую птицу на лету. За поясом острые топоры и сабли. Никакое движение не может укрыться от степняков – в хорошую погоду они зрят на день пути вперёд. Запряжённые быками, катятся телеги с припасами, которые в час опасности становятся заграждением для неприятеля. Вся степь – их дом, а люди, сидящие в городах, достойны презрения, они предназначены лишь для того, чтобы отдавать накопленные богатства кочевникам. Не боятся печенеги и воды, – у каждого привязан к седлу кожаный мех, который при переправе надувается воздухом и зашивается. В него можно сложить одежду, или набить сеном, и спокойно плыть вместе с конём, не опасаясь выбиться из сил и утонуть.
