В соборе седоусый тут же покинул Олега и тихо подошёл к стоящим впереди людям в дорогих одеждах. Священник читал праздничную проповедь на латыни. Незаметно оглянувшись по сторонам, Олег как бывало в детстве, подумал, как могут эти славяне быть настоящими верующими христианами, не зная даже, о чём идёт речь в проповеди или молитве? Он учил латынь и понимал священные тексты, но, та же его мать, как она могла считать себя христианкой, если ничего не понимала, как и большинство присутствующих сейчас в этом большом каменном соборе? Между тем, несмотря на службу, на незнакомца в воинских доспехах и плаще всё более обращали внимания. Переглядывались, перешёптывались меж собой, бросая в его сторону вопросительно-оценивающие или просто любопытные взгляды.
В конце длинной праздничной службы, когда народ стал усиленно креститься и бить поклоны, готовясь к выходу, к Олегу и его охоронцам подошёл худощавый муж в дорогом одеянии и важно, как подобает настоящему европейскому придворному, заговорил с почтительным поклоном.
– Воевода князя Руси Ингарда, именем Колег, князь Чехии Вратислав ждёт тебя. Я провожу.
В деревянном тереме, похожем на киевские и новгородские срубы, перед Олегом предстал отменно одетый, коренастый, подвижный человек с усталым и озабоченным взором, которого воевода видел на службе. Виски его были посеребрены, и седые пряди змеились в длинных волосах, откинутых назад и забранных дорогим очельем. Человек сей был по всему знатного рода и обладал немалой властью, потому как все его указания, даже едва заметные, исполнялись тут же.
– Я князь Великой Чехии и Моравии Вратислав. Судя по присутствию на службе божьей, воевода Колг крещён?
– Да, почтенный князь Чехии и Моравии, – кивнул согласно рус.
– Тогда нам легче будет понять друг друга, – молвил Вратислав и, как показалось Олегу, очи его чуть посветлели. Он махнул рукой, приглашая сесть. – Уже восемь лет прошло, как в битве с уграми погиб мой сын, воевода моей дружины. Потом приходили германы, да и многие моравские князья тоже пытались выйти из подчинения и тем ослабить могущество Чехии-Моравии, но мы пока держимся. – Вратислав помолчал. – Воевода Колег, я рад, что ты пришёл на службу ко мне вместе с твоими воинами. Сразу скажу, я дам тебе и твоим воинам всё, что смогу, без этого мне трудно будет отстоять княжество от жаждущих его захватить, а таковых немало. – Вратислав ещё раз испытующе глянул на Олега. – Я слышал, что твой отец Колег Вещий был очень мудрым человеком и умел творить чудеса, ты же был при нём воеводой и участвовал в великом походе на Царьград? – спросил князь Вратислав, снова внимательно глядя в очи собеседника.
– Да, я был воеводой при отце, и потом после его смерти при князе Игоре. Ты, князь, ведаешь обо мне многое, – приподнял бровь Олег.
– Кое-какие слухи из Киева и других градов Руси доходят и до нас, – уклончиво ответил чешский князь. – Скажи, почему ты покинул Киев, мне важно сие не из пустого любопытства, ведь я должен доверять тебе и полагаться, как на самого себя. Я видел твою дружину и скажу, это настоящие воины, и должна быть весьма веская причина, чтобы покинуть одного князя и уйти к другому. Не думаю, что киевский князь мало платил столь достойным бранцам.
Олег тяжко вздохнул и негромко отвечал, взвешивая каждое своё слово.
– Можно сказать, что расстались мы с Игорем из-за женщины, позволь князь, я не буду называть её имя. – Вратислав понимающе кивнул. – Но, кроме этого были и другие причины, – каждый видел путь Руси по-своему и те разногласия становились всё большими. Вот и пришлось расстаться, пока до беды не дошло.
– Это нынче великая редкость, чтобы люди так по-мирному разошлись, – молвил Вратислав. – У нас чаще, да что там чаще, почти всегда разногласия, особенно борьба за власть, заканчиваются междоусобицей. Даже не знаю, кто мне больше седых волос прибавил, внешние враги или свои, внутренние. Да и не только у нас, во всей Европе так, – махнул в сердцах рукой чешский князь.
– Но ведь, насколько я ведаю, те же франки или германцы, как здесь их называют, они тоже христиане, почему же они воюют своих единоверцев? Я уж не говорю о твоих собратьях – князьях моравских, чешских, словенских, хорватских, польских. Даже в языческой Руси нет такой жестокой междоусобицы, а здесь ведь земли христианские, отчего так? – вопросил рус, глядя в упор на чешско-моравского князя.
– Не знаю, может, время такое, а может, мы плохо исполняем заветы Господа нашего Иисуса, – неуверенно ответил чешский князь, очевидно сбитый с толку неожиданным вопросом пришельца.
– Разумею, князь Вратислав, без доброй Тайной службы в нынешней Европе долго не продержаться, – кивнул воевода. И снова они с собеседником поняли, что хотел сказать каждый.
Князь встал, как бы подчёркивая важность того, что он сейчас будет речь. – Колег, сын Колга Вещего, я князь Чехии-Моравии Вратислав приглашаю тебя вместе с твоими опытными воинами к себе на службу и предлагаю войти в состав моей княжеской дружины. – И они скрепили договор крепким рукопожатием.
