Надо сказать, в Севастополе военная обстановка оказалась очень сложной и опасной. Здесь находилась наша военно-морская база, наш флот, который немцы во что бы то ни стало хотели уничтожить. Над городом выла воздушная тревога, падали бомбы, гибли люди. Весь ужас войны Игорь наблюдал ежедневно, не раз и сам был на волосок от смерти. Но жене Марине он писал о других своих впечатлениях: «Здесь бывает иногда изумительно. Вчера, например, я просто глаз не мог оторвать от моря. Заходило солнце, и на зеленой воде переливались яркие, блестящие пятна, а вдали громоздились красные и желтые облака».
Море по-прежнему значило для Курчатова очень много. Он умел видеть его красоту и настроение независимо от событий, которые переживал. Море словно заряжало Игоря дополнительной энергией, а он платил тем же – отдавал ему свою.
В сентябре 1941 года Курчатов узнал, что в Ленинграде после тяжелой болезни умер его отец. Это известие Игорь принял очень тяжело. Конечно, он не мог и предположить, что, покидая город на Неве, видит папу в последний раз. Игорь мечтал о том, чтобы папа выздоровел и вместе с мамой они переехали в Казань – к своим.
Единственным письмом, в котором он написал Марине о том, как ему плохо и тяжело, стало отправленное именно после смерти отца: «…Наше прощанье было очень грустным, именно в ту ночь я почувствовал, как я их люблю и какие они слабые и беспомощные…»
Боль от потери отца не отпустила Курчатова до конца жизни. В Севастополе он не переставал думать о том, как там мама: одна, без помощи в блокадном городе, голодная, в холоде и без связи с ним. Игорь все время обдумывал способы, как ее вывезти из Ленинграда к своим, где, конечно, ей было бы легче. Но до февраля 1942 года никаких вариантов не было: Ленинград заблокировали практически с первых дней войны.
От тяжелых дум спасала работа, которой с каждым днем становилось больше. Чтобы размагничивание кораблей шло быстрее, Курчатов стал читать курс лекций морякам – как это делать самостоятельно, без участия ученых. Процесс ускорился в разы. Севастопольские офицеры полюбили Игоря Васильевича и его команду из ЛФТИ. А выходя в море напевали песенку собственного сочинения: «Если надо в бой идти, побывайте у ЛФТИ». Особенно Курчатова полюбили моряки, которых он всегда с нетерпением ждал после военных вылазок и подолгу расспрашивал обо всем, что они видели. А как он переживал за них, если корабль по каким-то причинам вовремя не возвращался на базу!
Однажды один из моряков заметил, что на улице очень холодно, а Игорь Васильевич ходит в легком бушлате. Он принес ему свою теплую кожаную куртку и буквально заставил Курчатова ее надеть. Тот сначала не хотел ее брать: «Что же это получается – ты мерзнешь, а я за твой счет греться буду?!» Моряк лишь улыбнулся: «Я все равно ее не надену – я никогда не мерзну». Тогда Игорь согласился взять ее – на время.
Октябрь 1941 года стал очень тяжелым месяцем для страны. Немцы вплотную подошли к Москве, Ленинград был заблокирован, оказалась захвачена часть Крыма, и Севастополь бомбили без передышки. Специалистов-физиков решили эвакуировать на юг – в порты Черного моря, ведь там тоже нужно спасать корабли от мин!
Оттуда Игорь написал Марине письмо, в котором поделился своими мыслями о будущем после войны: «Вообще все больше и больше тянет к морю. „Бродяжничество“ всегда мне было по душе – думаю работать на флоте. Кончится война, – уйду в моряки».
Сбудутся ли эти слова Курчатова или так и останутся несбывшейся мечтой?
Что касается «противоминной одиссеи», то с ней Игорь Васильевич и другие ученые справились на отлично! За время войны советские физики вместе с военными моряками спасли сотни наших кораблей и получили за свою работу высшую награду страны – Сталинскую премию.
После возвращения с моря в Казань (туда эвакуировали семьи сотрудников физтеха), Курчатов неожиданно заболел. Врачи долго не могли понять, что с ним. Кроме очень высокой температуры, которая не снижалась много дней, сильной слабости, он бредил. Жена Марина и брат Борис испугались не на шутку – Игорь таял на глазах! Не мог встать с постели, похудел. В отчаянии Марина позвонила папе Иоффе, который еще в институте всех выручал. Она сообщила, что Игорь Васильевич умирает. Академик Иоффе тут же нашел для своего любимого ученика лучшего доктора в Казани, который и поставил правильный диагноз: крупозное воспаление легких. Эта опасная болезнь в годы войны унесла жизни тысяч людей.
Папа Иоффе помог не только с врачом, но и с лекарством: он достал для Игоря несколько спасительных таблеток антибиотика сульфидина, который только начали выпускать от этой смертельной болезни. Лекарство подействовало, и пациент Курчатов пошел на поправку.
