Скоро берега понизились; стали видны пешие рати русичей, уже перебравшиеся через реку и грабившие половецкие становища.
На холме подле стана Глеба Тирпеевича реял на ветру стяг киевского князя.
С левой стороны низменная равнина упиралась в сосновый лес, откуда вышли русские пешие полки. Справа расстилался холмистый простор, по которому скакали разрозненные группы всадников, теряясь у белёсого горизонта. Это русские дружинники преследовали разбитую половецкую конницу.
В одном месте близ камышовых зарослей взорам беглецов предстали окровавленные тела троих степняков. Русичи догнали их и убили.
Оказавшись за поворотом реки, Кончак уже подумал, что опасность миновала, как вдруг на береговом откосе у них за спиной возникли русские всадники. Сверху в половцев полетели стрелы.
Кончак огрел плетью коня, переходя на рысь. То же самое сделали и его спутники.
Русские стрелы щёлкали по льду, одна угодила в шлем Кончаку, другая наповал сразила одного из беков. Он свалился с коня и угодил головой в полынью. Лёд трещал и прогибался под идущими на грунах[84] лошадьми. Мадьярка с побелевшим от страха лицом вцепилась в гриву обеими руками, так что Тотуру приходилось управляться и с её конём.
Наконец стрелы русичей перестали долетать.
Отряд опять перешёл на шаг.
Внезапно впереди показались конные русичи, которые гнали по льду реки пленных половцев. Кончак повернул к берегу, чтобы укрыться в прибрежных зарослях. Однако русичи заметили отряд хана и с громкими криками устремились наперерез.
Людям Кончака пришлось спешиться, дабы быстрее преодолеть крутизну берегового склона.
На какой-то миг Кончаку показалось, что спасения нет, когда он увидел, что к ним с трёх сторон скачут русские дружинники. Поняв, что дружинников немного и они разрозненны, Кончак выхватил из ножен саблю.
Сначала отряд хана столкнулся с восемью русами и в короткой сшибке разметал их. Уходя галопом вниз по склону холма, Кончак оглянулся на своих людей. Мадьярка мчалась, не отставая от него. Подле неё держался рыжебородый бек. Чуть приотстав, скакали ещё четверо воинов.
– Где Тотур? – крикнул Кончак, обращаясь к беку.
Рыжебородый жестом показал хану, что русичи пленили его сына.
Кончак стиснул зубы, чтобы не застонать от бессильной злобы.
Пятеро русов, вылетев из-за гребня холма, продолжали преследовать половцев.
Лошади степняков, ослабленные после зимней бескормицы, не могли соперничать в резвости с сильными конями русичей, поэтому погоня неумолимо настигала беглецов.
И снова Кончак отважился попытать счастья в схватке.
Половцы разом повернули коней на русов, подняв сабли. Все воины хана погибли в стычке. Кончаку удалось зарубить одного русича. Пересев на его коня, Кончак умчался.
Ускакала и мадьярка, воспользовавшись заминкой, покуда преследователи сражались с ханскими батырами.
Бурное таяние снегов и вскрывшиеся от ледяного плена реки вынудили Игоря повернуть войско к дому.
Близ верховьев реки Хорол северские дружины угодили в густой туман, державшийся всю первую половину дня, так что продвигаться приходилось почти на ощупь.
Случайно дозорные наткнулись в тумане на остатки костерка, подле которого на расстеленных попонах и плащах беспробудным сном спали трое мужчин и девушка, одетые в половецкие одежды. Неподалёку паслись измождённые долгой скачкой кони.
Половцев привели к Игорю.
Игорь сразу узнал среди пленников хана Кончака и дружески обнял его.
Нервы хана, измученного превратностями судьбы, не выдержали. Кончак разрыдался прямо на плече у Игоря, не веря своему спасению.
Успокоившись, Кончак поведал Игорю обо всём, что произошло на берегах Хорола два дня тому назад.
– Я чудом вырвался из лап смерти, – молвил хан. – Вместе со мной спаслась моя наложница. И уже позднее к нам прибились ещё два воина из орды хана Акуша.
Игорь заверил Кончака, что теперь ему нечего опасаться.
– Будь моим гостем, – сказал князь.
Но Кончак попросил отпустить его:
– Я должен как можно скорее вернуться в своё кочевье, иначе мои недруги, решив, что меня нет в живых, захватят мои юрты, рабов и табуны.
Игорь дал хану свежих лошадей, ествы на дорогу и простился с ним.
Кончак в знак благодарности подарил Игорю мадьярку, которая была так измучена долгой скачкой, что вряд ли выдержала бы трудный путь по степи, залитой талыми водами.
Мадьярку звали Жужа. Она очень скоро освоилась в княжеском тереме и не выражала ни малейшего сожаления, что сменила одного господина на другого.
Спровадив супругу в Путивль, Игорь почувствовал себя гораздо вольнее и завёл себе кроме половчанки Алёны ещё несколько наложниц.
Темноокая страстная мадьярка своим умением разнежить Игоря в постели настолько расположила к себе князя, что он постоянно держал её подле себя. Благодаря этому мадьярка довольно быстро освоила русскую речь, благо в степном кочевье ей приходилось встречаться с русскими пленницами и она успела выучить некоторое количество русских слов.
