Мои мысли метались из одной крайности в другую. Как я ни пыталась выстроить их хотя бы в какой-нибудь ряд, не получалось: такое завихрение эмоций, сомнений, страхов, что я совершенно перестала слышать себя. А надо слушать свой внутренний голос. Но для этого надо успокоиться. А я растерялась. Надо заняться какой-нибудь монотонной работой. Это помогает. Я огляделась по сторонам. В комнатах такой работы не было. И я направилась искать вниз, в подвал. Вот где всегда есть что вытереть от пыли, переложить или переставить.
События развивались быстрее, чем я успевала их осмыслить и обдумать. И принять правильное решение.
Кто такие Марко и Слави, я, кажется, поняла. А вот что касалось Илиева, меня очень встревожило. Это не первый человек в моей жизни, судьба которого каким-то образом была связана с Индокитаем. Вместо того чтобы проясниться, все еще больше усложнялось. Может быть, просто совпадение. А вдруг общий знаменатель? Нет, не нужно усложнять то, что и без того столь запутано.
Мне нужно было время для обдумывания. Самым мудрым в данной ситуации было выжидание. Все равно я ничего не могу изменить. Я ничего не буду спрашивать у Марко. Этим я только испорчу отношения, решила я. Мне нельзя никому сказать о том, что я не знаю человека, дарящего мне дом. Никто не поверит. Я просто должна слушать, что говорят другие. И делать выводы.
Недеяние. Теперь я поняла, как важно порой ничего не делать. Это сложнее, чем действовать. Бездействие держит в напряжении, и чувства в накале. Но как только что-то начнет происходить, напряжение спадет, и тревога ожидания перейдет в возбуждение от действия. И тогда уже не страшно…
Спустившись вниз, я еще раз осмотрела укрепление над входом с улицы в нишу, где располагался проход, из которого в подвал и погреб вели двери. Чтобы обещанный ураган не занес снегом входы, я все подручные средства – найденный в сарае брезентовый тент, доски, рейки, веревки, куски фанеры – использовала для сооружения стенки. Заставший меня за этим занятием Марко посмеялся надо мной, назвав Робинзоном Крузо. Но сейчас, продвигаясь по «зашторенному» пространству, я сама оценила свою находчивость.
Войдя в погреб, я включила свет и приготовила подсвечник со свечой и спички, положив все на бочку, стоявшую слева; закрыв глаза, провела рукой сверху, чтобы запомнить расположение. В погребе стоял приятный винный, овощной, фруктовый дух. Он мне нравится с детства. Как и прохлада погреба и спокойствие, царящее здесь. Сев на кадку, я рассматривала полки. Чего здесь только не было: и керамические блюда, и корзинки и деревянные дощечки, и жестяные банки из-под кофе и пряностей. Чтобы здесь все перебрать, надо терпение и время. Я сняла с самой высокой полки глиняное блюдо сине-зеленого цвета. Это была не глазурь. Это была глина такого цвета. Я решила отнести эту тарелку наверх, в кухню. Перед полками стояли высокие плетеные корзины с огромными пустыми бутылями для изготовления домашних вин и наливок. Я когда-то делала домашнее вино, правда, под чутким руководством отца. И мне вдруг по старой памяти захотелось выпить чего-то очень сладкого. Я повертела в руках бутылки. Ну как различить, где вино, а где наливка? И загадала себе, что если в выбранной мною бутылке будет наливка, то тогда мне повезет. Найденным в картонном ящике лоскутом я обтерла бутылку и удачно вытащила пробку, которой она была закупорена. К моему везению, в бутылке оказалась вишневая наливка. Ну вот, и сон, увиденный накануне получения известия от Красимира Банева, где я в салоне не взлетевшего еще самолета, и стюардессы мило улыбаются, и все как-то особенно хорошо относятся ко мне, означал удачное путешествие в чужую страну.
События этих дней не были случайными. Они были подготовлены многими предыдущими обстоятельствами моей жизни, и, возможно, даже мои мысли сыграли определенную роль в том, что все сложилось именно так. Я была подготовлена к подобному сценарию.
Сейчас проявляется результат. И хотя я исследую новую территорию, не зная при этом, кому она принадлежит, я убеждаюсь, что она оказывается для меня не чужой вовсе, здесь много знакомого мне, моего, близкого мне по духу. Я чувствовала, что приближаюсь к чему-то очень важному. Моментами возникала ясность, но улетучивалась, оставляя в памяти лишь еле уловимые наметки. А ведь так хотелось получить ответ. Вот оно, описанное классиками половодье чувств, от которого героини теряли сознание. Я не теряла. Наоборот, я получала огромное удовольствие от адреналина и зашкаливания эмоций, потому как сейчас активно работало воображение. И я могла представить себе все, что угодно. Все что желалось, поскольку мне не были известны действительные глубинные причины поведения этого человека.
