Пока вращал медленно — ничего не чувствовалось. Пару раз вздохнул — попробовал следить за дыханием, но ничего не получилось, тут же сбился ритм. Снова замедлился, продышался и снова ускорился. Посох сразу же заискрил и задымился, снова пришла трясучка в мышцах. Превозмогая ее, закусив губу и снова затаив дыхание, Раин ускорился еще сильнее.
Живот будто взорвался, от боли он чуть не заорал. Раин был бы рад бросить посох, но тот словно примерз к его рукам — они механически продолжали свою работу, посох крутился — правда немного медленнее. От центра вращения отделился и поплыл по воздуху большой огненный шар. В глазах Раина помутилось, мир словно выцвел и стал черно-белым, он стоял только потому, что заледенели и застыли все его мышцы.
Отпустило Раина только после того, как шар отдалился примерно на два-три шага. Спазм мышц прошел — посох тут же откатился в сторону, сам он упал на колени и тут же повалился на бок. Дыхание возвращалось крохотными толчками, как после сильного удара по ребрам. Раин едва видел, как шар начал рыскать — влево-вправо, будто что-то искал, потом пошел вниз и словно размазался по траве. Та задымилась, кое-где показались язычки пламени.
Слава богу, пожара не случилось, потухло все само — так как Раин смог встать на трясущиеся ноги лишь через несколько минут. Кое-как он затоптал обугленную траву и снова сел. Голова, как ни странно, была ясной. Так как вокруг никого не было, он медленно заговорил — обращаясь к самому себе. Он так готовился к экзаменам — проговаривая самые важные моменты, которые желательно было усвоить получше.
— Значится, больно, но скорее всего потому, что сбивается дыхание. Но спазм не дает прекратить. Потом, когда шар от тебя отделяется — спазм проходит. Когда он проходит — устоять на ногах трудно, дышать тоже трудно. При этом шар уже относительно далеко. Когда падаешь — шар падает тоже. Значит, когда отпускает — падать нельзя, надо продолжать крутить. Либо перетерпеть боль, либо ее не допустить — может быть, изменив дыхание.
Он сидел и повторял это на все лады, пока не почувствовал, что отпустило уже совсем, живот не болит, ноги не трясутся, а дыхание вернулось в норму.
Раин встал, поднял посох, покачал его влево-вправо, подавив невольную дрожь в руках. Глубоко вздохнул — раз, другой, третий. Свел лопатки до упора, до боли в плечах и шума в голове. Потом развел и повторил. Когда-то он ходил на бокс и так им советовал делать тренер. Говорил, что при этом улучшается мозговое кровообращение и снижается уровень адреналина. Раин бокс давно забросил, но совет помнил и применял его в критических ситуациях — обычно помогало.
И снова начал вращать.
На этот раз он следил за дыханием и дал себе почувствовать посох, долго вращал его медленно. Потом попробовал ускоряться и замедляться. С кончика посоха летели одиночные искры, вернулись спазмы, но ему показалось, что они стали меньше и переносятся легче. Еще ускорился — живот скрутило, но он заставлял себя продолжать дышать. Даже успел удивиться — летящие с концов посоха искры стали разноцветными. Ускорил вращение и все лишние мысли из головы вылетели — живот снова затрясся, словно из него рвался наружу Чужой из одноименного фильма. Дыхание начало пресекаться и он снова замедлился — это было не так легко, руки плохо ему повиновались, но он все же смог их заставить двигаться медленнее. Искр стало меньше, спазм сгладился, дыхание начало возвращаться.
Он снова ускорился, и все повторилось в точности — Чужой в его теле зашевелился, что заставило мышцы живота превратиться в камень. Боль вернулась и была очень сильной — он понял, что скорее всего не выдержит ее и снова снизил скорость вращения. В этот раз вышло гораздо хуже — руки его не послушались, движения сбились, посох увело в сторону. Он не смог удержать его в руках и выпустил — в результате тот улетел в кусты, а сам он снова упал — просто потому, что кончились силы.
Он немного полежал и отдохнул — даже не стал сразу вытаскивать посох из кустов. Думал. Почувствовав, что силы возвращаются, встал. Стальф и Савон все еще были на противоположном берегу, разговаривали с Пироном. Раин сделал несколько упражнений, подышал, наконец выдернул посох и встал спиной к реке. На этот раз он решил обязательно дойти до появления шара, так что сразу взял быстрый темп. Искры показались почти сразу, он сцепил зубы и, с трудом проталкивая воздух в легкие, ускорился еще сильнее. Рвущая боль снова выбила из него воздух, мир потерял цвет и, на этот раз, глубину — перед Раином словно бы развернулась старая выцветшая фотокарточка. Тем не менее, он заставил себя продолжить движение — до момента выталкивания, которое, как он уже знал, сопровождается появлением шара.
