Проснулись рано. День обещал быть пасмурным. Ночная картина заворожила всех настолько, что поутру по сторонам почти никто не смотрел. Собрались быстро — Пирон распорядился огня не разжигать, перекусить тем, что есть на руках и идти вокруг озера к выходу из долины.
Поднимались к нему полдня — дорога вилась по склону, обходя рощицы стройных остроконечных елей и каменные выступы, в одном месте они прошли за водопадом — тот дохнул на них густой влажной прохладой. Дышалось легко, и тяжести на сердце не было — казалось, что каждый уносит с собой красоту этого места, сожаления не чувствовалось.
Наверху тракт вышел в распахнутые листьями ворота — точной копии тех, через которые они вошли в долину. Когда они оглянулись, выглянуло солнце и водопады вновь заиграли всеми цветами радуги. Каждый покидал Эфу с улыбкой на лице, и стерлась с лиц она не скоро.
Сразу за Воротами Листьев дорога поворачивала к югу. Густой и чистый лес, окружающий долину Эфы, скоро разорвался каменистыми холмами, распался на небольшие рощи.
Вдалеке встала неровная горная стена. Мглистый был уже близко.
Дорога шла почти прямо на юго-восток, но выглядела гораздо хуже, чем раньше. По ней, то по центру, то ближе к краям шел гребень, высотой кое-где достигавший колен, словно что-то из-под дороги пыталось вырваться на воздух. Обочины были неровные, плиты потрескались и раскрошились. Фоли, обследовав дорогу, заявил, что камни все так же прилажены друг к другу и желают лежать рядом, но что-то им мешает это делать. Что именно Фоли не пояснил, Гонд же, слушая эти объяснения, только яростно фыркал.
Ночной привал Пирон решил сделать пораньше. Для него выбрали небольшую дубовую рощицу у высокого холма, который Раин окрестил Полковником. Савон занялся ужином, а Калей, едва скинув мешок, подхватил свою торбу и бросился наверх — рисовать. Раин едва поспевал за ним.
По дороге к вершине стояли два камня — между ними как раз было место для прохода. Калей, набрав скорость, проскочил — и вдруг рухнул, как подкошенный, издав тонкий жалобный крик. Раин бросился к нему — тоже пролетел между валунов, почувствовал что-то странное, будто ветер сменил направление, но и только. Бросился к лежащему картографу, перевернул его на спину. Калей был без сознания, но дышал, крови нигде не было.
Сверху затопали — Раин сжался, но это был Мирт, посланный Пироном в дозор. У него была фляга из бычьей кожи — они брызнули на лицо Калея, потом Раин осторожно похлопал того по щекам. Калей открыл глаза.
— Ты живой?
— Я? — переспросил тот. — Вроде бы. Что это было?
— У тебя спросить надо! Ты бежал наверх, пробежал между камней и свалился. Я думал тебя колдун достал!
— Какой еще колдун? — занервничал Мирт. — Тут нет никого. Я видел все сверху. Просто споткнулся он…
— Да нет, его ж в сторону снесло, будто ветром.
— Ничего не помню, — отдуваясь, сказал Калей. Он глотнул водички, прокашлялся. — Будто что-то меня в бок стукнуло.
Мирт выпрямился и подал сигнал. Минут через десять к ним прибежал Пирон, Гер и Мирт ушли за холм прочесать окрестности. Чуть позже к ним подошел Стальф.
— Да все со мной нормально, — ворчал Калей, но старик не дал ему встать, пока тщательно не исследовал. Констатировав, что на теле картографа нет никаких следов попадания чем бы то ни было, Стальф повернулся к Пирону.
— Думаю, что ничего страшного. Это не колдун.
— Конечно нет, — проворчал Калей. — Встать мне можно?
Пирон кивнул. Внимательно посмотрел на поднявшегося картографа.
— Что-то необычное чувствуете?
Калей поворочал головой, сделал пару приседаний, наклон, помахал руками.
— Все на месте, — объявил он.
— Ну-ка, пройдите тут еще раз.
Калей, ежась, прошел между валунов. Ничего не произошло. Потом вернулся — с тем же результатом.
— Ну ладно, — сказал Пирон. — Будем считать, что тревога ложная.
Калей, еще раз для верности подвигав плечами, пошел на вершину Полковника, Раин поплелся за ним. Феликс, прибежавший на суматоху, присоединился было к ним, но, посмотрев в разные стороны, пошел с гномами куда-то в лощину справа. Калей уселся на вершину холма и начал рисовать, Раин сначала сел рядом, потом прилег, глазея в небо. Разговаривать не хотелось.
Минут через десять он посмотрел на Калея. Тот вел себя странно — отложил свои карандаши и свитки, вытянул руки перед собой и щелкал пальцами. То правой руки, то левой, то обеими.
— Ты чего?
— А, — будто очнулся Калей. Посмотрел на Раина. — Ты ведь там прошел, мимо камней?
— Да.
— Было с тобой что-то?
— Нет.
— Совсем-совсем ничего?
— Совсем. Так, будто подуло что-то. А у тебя что?
Калей усмехнулся. Глаза у него были дикие.
— У меня автокарта на минуту вернулась.
— Чего!!!
Раин торопливо щелкнул пальцами. Ничего. Еще и еще раз, потом сначала мысленно, потом вслух сказал все коды, которые помнил. Опять ничего.
— Блин…
Калей тоже щелкнул пальцами и уставился в пространство перед собой.
— Все, нету больше ничего. И знаешь, она странная какая-то была. Обычно ведь она слева — если надо окрестности показать, и на все поле зрения — если маршрут. А у меня — окрестности на все поле… и там было то, что впереди, далеко.
