Наконец, после окончания все проверок и перепроверок — было уже сильно заполдень — Стальф шумно вздохнул и отодвинул от себя свитки.
— Я бы сказал, что возможно ошибся, — медленно проговорил он, внимательно разглядывая стоявших перед ним друзей. — Но не пять же раз подряд. Да и метод этот вполне точный, я его применяю уже почти тридцать лет и он ни разу мен не подводил.
— Что получилось, господин Стальф? — спросил Раин. Голос его дрожал.
— Вы, господин Раин, родились восемнадцатого мая. Утром, примерно в девять часов.
Раин ошарашенно кивнул. Маг угадал даже время — ему про него рассказывала мама.
— Господин Калей имеет день рождения в конце февраля, я бы сказал, что двадцать шестого или двадцать седьмого… Точнее сказать трудно, конец февраля — время недетерминированное…
— Двадцать седьмого, — сиплым голосом отозвался Калей. — Наверное, — быстро поправил он.
Маг не обратил на его слова никакого внимания.
— Господин Савон родился в ноябре, семнадцатого, господин Павол — пятого апреля, и, наконец, господин Феликс — первого января.
Все вразнобой закивали.
— То есть тут никакой ошибки нет. Однако ж получается так, что вам всем больше чем по сорок тысяч лет. Точнее сказать, увы, не могу.
Вся компания ошалело смотрела на Стальфа. Тот с каменным лицом собрал свои записи.
— Проблема заключается в том, что сейчас составить ваш гороскоп я не могу, — чопорно сказал он наконец. — С тех пор, как вы родились прошло более, чем три эпохи. За это время произошло огромное количество сопряжений сфер и для их даже формального учета не хватит никаких человеческих сил и времени. Самый древний известный мне гороскоп датируется временем всего-то пять сотен лет назад и составлялся он чуть ли не год. Поэтому могу лишь принести вам свои глубочайшие извинения — пока что выполнить обещанное я не могу. Впервые в жизни.
— Ничего, — слабым голосом ответил Раин. — Мы на вас не в обиде. Но сообщенные вами сведения нас тоже… удивили.
Маг поклонился.
— Мне часто приходится это делать, но никогда до сих пор — таким образом. И, насчет наших договоренностей…
— Они остаются в силе, — голос Раина никак не мог набрать силу. — Мы конечно же вам поможем.
— Я вам заплачу обычным порядком, — сказал Стальф и поднялся. — Наверное, сейчас нам стоит расстаться. Мне необходим небольшой отдых, тем более, что завтра мы должны подняться рано.
Сеанс былокончена.
— Да уж, — тихо сказал Феликс едва они очутились за калиткой. — Я-то было подумал — ловкач какой. Заимел дармовую рабочую силу, мы два дня будем копаться в шахте и таскать камни, а в ответ он нам нацарапает где-нибудь что-то типа: «вы родились в год слона и вам противопоказана умственная работа». А оно вон как…
— Безики наши он правильно посчитал, — проговорил Калей. — Значит не шарлатан. Я ж никому и ничего о них не говорил тут, даже вам.
— Пфе, у нас есть тот, кто знает о нас все, — заявил Феликс.
— Кто?
— ИИ всемогущий, который вертит нами тут как хочет.
— Он что, и мысли наши читать умеет?
— Откуда я знаю? Видимо так. Либо мы должны признать, что в этом мире астрология — нормальная наука. Кто за?
— Замолчи. Феликс, — проворчал Савон. — Я вот тут подумал…
— Чего еще?
— Он вроде как и не удивился особо. Я бы на его месте со стула упал, наверное.
— А чего удивляться? Может мы — эльфы.
— Какие еще эльфы? — буркнул Савон. — Сорок тысяч лет — это, как я понимаю, задолго до Сильмарильона. Если уж так судить, мы валар скорее всего.
— Это кто еще?
— Боги местные. Хотя… блин, забавно.
— Что забавно?
— В мифологии Толкиена есть Создатель — тот, кто создал этот мир и все, что на нем находится. И тот первое, что сделал — сотворил себе помощников, этих самых валар.
— И ты хочешь сказать, — иронически протянул Феликс, — что ИИ тут выполняет роль создателя, а мы — его валар? Совсем с ума спрыгнул?
Савон развел руками.
— Бред, да. Но…
Дальше побрели в молчании.
— Уголь, — вдруг сказал Павол.
— Чего?
— Тут есть уголь. Понимаете? Уголь.
Все остановились.
— Ты хочешь сказать, — медленно сказал Феликс, — что тут был каменноугольный период?
Павол кивнул.
— А раз был — значит миру этому куда больше сорока тысяч лет. То есть Толкиен идет лесом.
Савон заскреб в затылке — да так, что все услышали. Но сказать ничего не успел, снова встрял Феликс.
— То есть тут и динозавры есть, полагаешь?
— Ага. Останки.
— Тогда Стальф сейчас бежит к Рику и нас уже к вечеру повяжут, — жизнерадостно сказал Феликс. — Мы ведь, получается…
— Молчи, а? — перебил его Савон. — Знаете, что я думаю?
— Ну?
— Фигня вся эта астрология. И Стальф это знает. И никто нас не повяжет к вечеру.
— Точно? — Калей был полон сомнений.
— Зуб даю. А вот с углем — тут ты, Павол, в точку попал!
Они вышли на ратушную площадь. Савон пошел к Диррелу, спина его выдавала тяжкие раздумья. Павол — в казармы. Калей — в ратушу.
— Ты сейчас куда? — спросил Феликс. — Дела какие есть?
— Вроде бы нет.
— Пошли со мной, подсобишь.
— А что надо делать?
