— Вот этого я не знал, — медленно сказал Стальф. — Но уж очень давно это было…
Никто примеров колдовства больше не привел.
— Тогда я спрошу, — сказал Пирон и повернулся к Стальфу. — Что это за тропа? Кто по ней ходит.
— Я не знаю, — ответил старик. — Гер, ты можешь сказать что-то?
Охотник покачал головой.
— Никогда не слыхал, чтобы здесь кто-то жил, — сказал он.
— А тропа?
— Не знаю, — повторил Гер. — Черная грязь это, не иначе.
— Что за черная грязь?
Гер поежился.
— Ну… когда возы, или путники в Пригорье заходят, осенью, или весной, когда развозит все, или летом, когда сильный дождь пару дней льет. Они тогда в грязи перемазанные все. Обычное же это дело — на переправах там, на стоянках, просто завязнет кто в низинке. Мало ли, что случается. Но иногда в Пригорье приходят такие… — возы как возы, люди как люди, но испачканы они в черной грязи. А где она такая? По тракту такой нет, ни капельки, она вся желтая. С Востока — рыжая, на Западе, сколько ни зайди — серая. Черной — нет нигде. А вот пачкаются в ней…
— Здесь, что ли, пачкаются?
Гер помотал головой.
— Тут тоже, глянь земля какая. Суглинок, нигде не черная. Мы говорим — черная грязь, если загадка какая встречается, понимаете?
Пирон задумался.
— И что, этим никто и никогда не интересовался?
— Почему же, интересовались. Толт, что начальником стражи до Рика был, опрашивал всех, на ком черную грязь видел. Они только плечами пожимали — шли, мол, как все, с юга, или с севера. Он народ специально отправлял — искать эту черную грязь. Но нету ее нигде. На юге нет. И на севре до самого Форноста нет. И здесь на старой дороге нет. Самое ближайшее место — это Восточный тракт, за Амон-Гаин. Это в двух неделях пути к северо-востоку. Но там и испачкаться негде, разе что специально в болото залезть. И у этих — грязь всегда свежая, один-два дня пути, не больше. Загадка…
Все помолчали, переваривая предложенную Гером метафору. Потм снова выступил Пирон.
— И последнее на сегодня. Иерархия командования. Командую я. Неподчинения не потерплю. Если со мной что-то случается — командование принимает господин Стальф. Если что-то случится с ним — тогда Феликс. Всем все понятно?
Вопрос был обращен в наибольшей степени к гномам. Фоли и Роли оглянулись на Гонда — тот медленно кивнул. После этого последовали и их кивки.
На том совет и закончился. Пирон объявил отбой — первыми караулили Курульф и Гесиор, потом шла гномская смена, под утро должны были заступать Калей и Павол. Ночь обещала быть сухой и теплой, так что все просто завернулись в плащи и прикорнули кто где.
После того, как лагерь затих, Савон растолкал Раина, тот по цепочке всех остальных. Отползли к большому вязу, который сторожил вход на поляну со стороны дороги. Караульные выдвинулись в сторону противника, так что они не мешали.
— Чего вы, — сонно спросил Феликс.
— Надо парой слов перекинуться, — сказал Савон.
Гномский принц вздохнул и промолчал.
— Ты лучше скажи, чего у вас Пирон выпытывал?
Феликс снова вздохнул.
— Он спрашивал, что будет, когда Фараф придет в Эребор. Отправят ли гномы экспедицию в Морию.
— И что?
— Нет, скорее всего.
— Почему?
— Тут какая-то политика. Мое появление, вообще-то, Фарафу сильно мешает. Ну, типа как альтернатива появляется. Чисто формально он не должен быть рад моему появлению, и наоборот — должен быть рад, что я пошел незнамо куда и могу там сгинуть.
— Ого, — буркнул Калей. — А на деле как?
— Гонд говорит, что Фараф — благороден и ничего такого не допустит. Но, говорит, там такое дело… Фараф мудр, но горяч сверх меры, а вот его противники — не особо мудры, но холодны, как змеи. Могут его… спровоцировать на всякое.
— Ладно, Эребор далеко… Раин, ты чего вертишься.
— Я сказать вам хочу одну вещь… вернее, две.
— Даже две… ну ладно, давай, только по очереди. Только покороче. Мы сейчас в походе, спать тебе до полудня никто не даст.
— Знаю, — проворчал Раин. — Хорошо, коротко, так коротко. Первое — а что, если мы за таким же, как мы сами гонимся?
— В смысле?
— В прямом. Он поражение потерпел — и сбежал. Будь на нем пояс, работай у него голосовые команды — он бы просто испарился оттуда, и все.
— А как же шлемы его, колдовство? Почему мы так не можем?
— А потому, что он перекинулся уже прокачавшись. Или нашел способ прокачаться в таком состоянии.
— Чего-чего?
— А вот того. И тут будет второе, что я хочу сказать. Феликс.
— А что Феликс?
— А то. Понимаешь… Ты мыл горшки в трактире, Калей протирал штаны в магистрате, Павол учился обращаться с мечом в страже. Вы втроем выбрали стратегию максимальной безопасности. Феликс — единственный из вас, кто что-то делал. Ходил, расспрашивал, знакомился, работал, всех теребил. Вспомни, как он раскапывал могильники. И вот он — единственный получил прокачку уровня. Понимаешь?
Воцарилось молчание.
— Вообще-то был еще Эдик, — мрачно напомнил Савон.
— Был. Но тут надо помнить, что успех тебе не гарантирован. Никак и ничем. Но если ничего не делать — то и не будет ничего. Это же все-таки игра…
— И что?
