– Просто картинка, – отмахнулся Пан. – Лучше о Тёмном Принце подумай. Видишь? Мираж уже бледнеет. Сейчас улетучится.
– Нет, он какой-то другой. – Анук, не обращая внимания на ужимки Пана, пошла к верблюду.
Миражи миражами, воспоминания воспоминаниями, но взгляд этого верблюда… Ему страшно… что случилось с жертвами зеркальных духов? Стали иллюзией, миражом…
Верблюд был ещё маленький, подросток, ростом не выше Анук. Пах он по-настоящему, и ремень у него на шее тоже был совсем настоящий. Анук с трудом распутала узлы, и зверь бросился бежать, Анук за ним едва поспевала. Оазис растаял в воздухе, как утренний туман. Верблюд остановился возле принца Ки.
– Гляди, обезьяна, – Ки подобрал рогатку и камни, убрал их в карман, – а верблюд-то настоящий!
– Я шимпанзе, – пробормотал Пан и недоверчиво оглядел верблюда, как будто опасался, что зверь его укусит. – Что он ест?
– Он… – Анук запнулась.
Она не имела никакого представления о верблюдах. Да и откуда. Видела однажды в зоопарке. И даже не читала табличку. С виду вроде не опасный. Она осторожно погладила верблюда по голове и спросила:
– Как ты?
Зверь вместо ответа нагнул голову.
– И что это означает? – ворчал Пан. – Верблюд и есть верблюд.
– А вот в лесу звери умеют говорить, – напомнила Анук.
– И что? – возмутился Пан. – Мы же не в лесу. Мы в пустыне. А здесь хозяйничают песчаные бури, пустынные духи и всё вертится вокруг оазисов. Пустыня, одно слово. – Он сам посмеялся над своей шуткой. – Но звери тут… Говорить не умеют. И не смотрите на меня так, правила не я придумал.
– Да, да, – отозвалась Анук, – правила придумывает Законодатель.
И она прислонилась головой к шее верблюда.
– Ты осторожней, а то голову откусит, – предостерёг Пан.
Верблюд мелко дрожал.
– Это же верблюд, а не дракон, обезь… шимпанзе ты ограниченный… – произнёс Ки.
Анук приблизилась губами к уху животного и зашептала:
– Нам нужна вода. И тебе тоже. Можешь помочь?
Поймёт ли её верблюд? Кто его знает. Может быть, он сам так хочет пить, что отыщет ближайший водоём. Фигурка верблюда говорила – нельзя недооценивать верблюдов. Анук последует этому совету.
Зверь вдруг так решительно закивал, что Анук не сомневалась – он её понял.
– Тони поможет, – объявила она.
– Тони? – Пан поглядел на неё, как на умалишённую. – Ты дала ему имя? Он же не морская свинка.
– Мне нравится это имя. Так звали мою любимую плюшевую игрушку. Я назову так мою лошадь. Если у меня когда-нибудь будет лошадь. И вообще, у каждого должно быть имя, разве нет? – возразила Анук. – Тони нам поможет.
– Съест он нас, вот что, – злился Пан.
Верблюд надменно взглянул на шимпанзе и побрёл совсем не туда, откуда пришли Анук и её друзья, и не туда, куда они собирались идти дальше, и даже не туда, куда удалился Тёмный Принц со своими латниками.
И все они отправились в путь через молчаливую пустыню. Зато Пан не переставал бурчать: и идут-то они не туда, и жизнь-то их в опасности.
– Он приведёт нас к своему стаду, и нас съедят на завтрак.
Верблюд замер на месте.
– Он что-то почуял, – заметил Ки, вскарабкался зверю на голову и устроился у него между ушами. Верблюд был совершенно не против.
Листовик приложил руку к глазам, как козырёк, и стал вглядываться вдаль.
– Разве он не должен в таком случае вилять хвостом? – зудел Пан.
В своём одеянии бедуина он сейчас выглядел совершенно несчастным.
– Он же не собака. – Анук погладила зверя по шее и присмотрелась к горизонту.
Дюны, песчаные волны до горизонта, свист ветра по песку. Никакого оазиса, ничего…
– Вон там! – Ки указал в сторону дальних дюн.
– Мы пропали! – заголосил Пан.
– Что там? – Анук прищурилась.
Небо и песок. И какая-то тень. Нечёткие контуры. Размытые.
– Это караван? – Анук подумала о кувшинах с водой, которыми бывают навьючены верблюды в караване.
– Нет, – возразил Ки, – больше каравана.
И Анук поняла. Но этого же не может быть!
– Корабль… – прошептала она.
– Корабль? – взвизгнул Пан. – У тебя разум помутился от жажды.
Шимпанзе, путаясь в подоле своего одеяния, взобрался на ближайшую дюну и уставился на силуэт.
– Это… вот чёрт! Они-то что тут делают! – Он обернулся к спутникам с самым растерянным видом: – Пираты!
Корабль приближался. Уже можно было разглядеть три мачты, на каждой развевались паруса. По обоим бортам – пушки. А на носу – золочёная фигура женщины с рыбьим хвостом.
– С чего ты взял, что это пираты? – спросила Анук. – Пиратского флага не видно.
– Давно ли ты разбираешься в мореходстве, а? – отмахнулся Пан. – Во-первых, флаг у нас. Так что на корабле его быть не может. А во-вторых, – он выдержал театральную паузу, – в этой игре только один корабль. Пиратский. И он теперь совсем не на своём месте.
