Стоило нам сделать каких-нибудь полсотни шагов, как земля начала дрожать. Такое же ощущение (о, я теперь это очень хорошо понимал!) испытывал когда-то Ангус Кровавый Щит, стоя со своим отрядом лучников и копейщиков против трехтысячного корпуса турраканской конницы. Да, сам-то он тогда выжил, но все солдаты полегли вчистую, и мало кто успел хотя бы нанести удар…
Ну ладно, те времена давно прошли. А настоящее в лице, рогах и копытах табуна единорогов предъявляло свои права на МОЮ шкуру.
Они мгновенно взяли нас в кольцо, ощетинившееся острейшими рогами. Один из единорогов – возможно, вожак – выступил вперед и с каким-то – лошадиным, что ли – акцентом произнес:
– Кажется, Внешний Мир снова нуждается в уроке хороших манер.
– Скажи-ка, а разрушение Анамаратора также было таким уроком? – не выдержал Джанг. Голос его дрожал от внутренней боли и несвойственной дроу дикой ярости. – И что же, манеры Белоснежки вполне удовлетворяют вашим изысканным запросам?
– Белоснежка? Это еще кто такая?
– Вы сражались на ее стороне…
Единорог фыркнул:
– Ведунья, что ли? Так ее имя – Ари
Я покачал головой. Если Владычица Хиллсдауна скрывает свое имя таким образом, значит, дело обстоит гораздо серьезнее…
Против своей воли я обратился к Игровому Кодексу и мысленно перелистал все разделы, касающиеся имен и псевдонимов Игроков. Результат обескураживал. Это что же, власть Истинного Имени гораздо выше, если его носитель всячески препятствует идентификации? Нет, логику этих правил я решительно не мог понять.
«Ничего. Зато понимаю я, – мысленно сказала Фрейя. – Вот уж никогда бы не подумала… Спасибо, Йохан. Ты даже не представляешь себе ценность этого открытия».
«Как насчет того, чтобы перевести хотя бы часть этой ценности в реальную поддержку?»
На мою просьбу последовал серебристый смех, сопровождаемый неким странным звуком. Внезапно я утратил контроль над собственными пальцами, начавшими описывать в воздухе невообразимые узоры.
Затем с моих уст сорвалось:
– Vlysh
Амулет Кали на моей шее взорвался, а доспехи ощутимо нагрелись. Но эффект этим не ограничился.
Словно от камня, брошенного в озеро, от меня начали расходиться кольца мерцающего тумана. Единорогов сперва скручивало в приступе боли, а затем обращало в камень.
Джанг и Мортис, стоявшие внутри безопасного круга, благоговейно молчали.
– Не верю, – наконец промолвил Черный Странник. – Сам видел, но все равно поверить не могу. Смесь Хаоса и Природы в одной формуле, да еще и произнесенной на Языке Бездны!
– И еще говорил, что не принадлежишь к магам, – добавил дроу.
– Говорил и повторю еще раз, – сказал я. – Верить или нет – дело ваше.
Почему-то мне казалось, что открывать участие Фрейи Искательницы в этих событиях не следует. Пускай лучше обвиняют меня в неискренности: преступлением это все равно никогда не считалось. Дурными манерами – иногда, но никоим образом не нарушением писаных или неписаных правил поведения. Ведь правила эти, как я теперь понимал, были всего лишь упрощением Игрового Кодекса применительно к простым смертным…
