Я не успел еще сообразить, что значит вся эта поэтическая галиматья, как перед моим внутренним взором предстала новая картина – и тут уже открылись не только непосредственные действия, но и все мысли участников вселенской пьесы, которых я мгновенно узнал, хотя воочию впервые видел многих из них…
– Мы проиграли, – хмуро сказал Фрейр. – Мы сделали все возможное – и потерпели поражение. Я видел, как Хель поразила Видара, а Змея расправилась с сыновьями Тора.
– А я видел, как Локи убил Фригг, как пали Скади и Идун, – добавил Хеймдалль. – Даже если нам удастся выжить…
– Я не желаю жизни такой ценой! – взорвался Улль. – Они нарушили слово Норн,[20]разве не так? Если и это сойдет им с рук…
Невысказанное окончание фразы повисло в воздухе.
– Асгард пал, – наконец произнесла Фрейя, – и остались лишь мы. Мы и наши отряды. Остальные либо погибли, либо перешли на ту сторону. Все – Асы, Ваны[21], смертные, цверги, альвы[22]… Мы не смогли спасти мир и должны дать ему хотя бы надежду на выживание.
– Объясни. – В желтых глазах Хеймдалля вспыхнули искорки интереса. – Что ты имеешь в виду?
– Наши отряды – единственное, что осталось от тех, кто населял Девять Миров. Мы не в счет. – (Улль явно хотел что-то сказать, но Фрейр положил ему руку на плечо, сдерживая вспыльчивого Аса.) – Единственное, что мы пока можем (и должны!) осуществить – спасти их, уведя в иной мир. А сами останемся. Покончив с нами, враги не будут преследовать остатки побежденных армий.
Улль покачал головой:
– Великое самопожертвование, но стоит ли это того? Не лучше ли поставить на кон все и пойти в последнюю атаку?
– Тогда нам конец. И конец всем надеждам.
Пасынок Тора не хотел признавать правоту Фрейи, но что еще ему оставалось? Фрейр был на стороне сестры, да и Хеймдалль, похоже, согласился с представленными доводами.
– Сдаваться я не намерен!
– Это и не входит в основной план, – согласился Фрейр. – Мы остаемся у самого края Бифроста[23]с небольшой дружиной и сражаемся до конца. Надеюсь, мне удастся послать Хель в ее собственное царство мертвых перед тем, как отправиться туда самому.
– Я брошу вызов Локи, – кивнул Хеймдалль, обнажая свой меч.
– А я должен убить Змею! – воскликнул Улль, подсчитывая, сколько же стрел у него осталось. – Громовержец не отойдет в иной мир неотмщенным, клянусь Имиром!
– Если уж речь зашла о Громовержце, – прищурилась Фрейя, – где Мьолльнир? Что бы с нами ни случилось – молот Тора не должен попасть в руки йотунов![24]
Улль вынул оружие своего названого отца, подобранное им на поле Вигрид, и вручил его старшине своей дружины.
