– А теперь – десерт. – И лукаво улыбаясь, она задрала передник.
Едва взору Дино предстало зрелище, скрываемое до сих пор тонкой тканью, как у него перехватило дыхание. Ронни не могла предположить, что он сейчас вытворит: то он расхохочется, то ли упадет в обморок, то ли разнесет все в щепки – словом, он был способен на все. Она наблюдала, как он замер, точно в столбняке, механически вытирая тыльной стороной ладони остатки шоколадного сиропа с подбородка, затем почувствовала, как он внезапно схватил ее за ноги, раздвинул их и резким движением подтянул ее к себе. Рост Дино позволял ему в таком положении без труда ринуться в бой, чуть приподнявшись на носках, но прежде надо было отведать заготовленный десерт. Он опустился на колени на пол, и Ронни погрузилась в волны восхитительных ощущений, чувствуя, как мягкий язык Дино быстро собирал кокосовую крошку. Он то ласково слизывал ее, то возбуждающе щекотал ее нежную кожу, заставляя Ронни сильнее врезаться ступнями в его плечи и исторгать отчаянные стоны. Так он продвигался все ниже, рискуя в любой момент обнаружить заветное вишневое лакомство.
Не обращая внимания на то, что ее голова уперлась в металлическую решетку гриля, Ронни, слегка выгнув спину, изнемогала в сладострастных судорогах. Ее сердце бешено колотилось. Кажется, ее кулинарный шедевр удался на славу. Если этот увалень что-то и умел, так это с аппетитом есть. Язык Дино был куда искуснее и искушеннее по сравнению с любым из ее атлетически сложенных любовников, которых она время от времени потчевала чем-либо подобным. Восхитительные волны наслаждения постепенно накатывались на нее, пока Дино поглаживал, щекотал, пожирал ее чрево. Колени Ронни поднимались все выше – она стремилась обострить удовольствие. Только теперь уже не его, а собственное.
И тут произошло непредвиденное.
У Ронни внезапно перехватило дыхание, когда она почувствовала, что Дино уперся кончиком языка в потайную вишенку и настойчиво принялся проталкивать ее в глубины лона. Она вцепилась ему в волосы, ощущая каждой своей клеткой восхитительное продвижение маленького фрукта внутри себя. Сокрушительный оргазм неотвратимо нарастал с каждым толчком его языка. Когда судорога наслаждения свела в экстазе ее пальцы, Дино неожиданно отпрянул, умышленно ослабив напор. Острое желание познать своего любовника овладело ею.
Будто бы приказывая, Ронни в упор глядела на Дино, пока тот тяжело поднимался на ноги.
– Ради всего святого, продолжай! – простонала она.
С похотливой улыбкой он устроился в ее межножье, приподнялся на носки и приготовился пронзить ее воспламененное лоно.
– Подожди, красотка. Ты рискуешь потерять девственность во второй раз, – прохрипел он.
Голова Ронни со стуком ударилась о металлическую решетку гриля, когда он с силой вошел в нее, крепко удерживая ее ноги руками. Вдруг что-то мягкое, ледяное внутри ее достигло потайного предела, и вихрь нового оргазма обрушился на Ронни. Отпустив ее ноги, Дино обхватил Ронни за талию и резко рванул на себя. От столь мощного рывка она вонзилась пятками в его ягодицы и, отдавшись нарастающей волне наслаждения, с силой впилась пальцами в металлический край стола. Их бедра застыли в секундном оцепенении, и в следующее мгновение горячий поток наслаждения затопил Ронни, извергнув из ее груди стон ликования. Но Дино со все возрастающей энергией лишь усиливал натиск.
Внезапно Ронни почувствовала, как что-то ледяное взорвалось внутри ее. Восторженная догадка промелькнула у нее в мозгу. Вишневый сок медленно сочился наружу, подгоняемый ритмичными толчками мужских чресел, сковывая ее распаленное лоно морозной судорогой. Еще мгновение, и она сменилась горячей влажной пульсацией, изливавшейся в ее чрево.
Коробочки, банки, посуда с грохотом посыпались на пол, когда Ронни раскинулась на столе в доселе неизведанном ею экстазе. Ей было абсолютно безразлично, что все ее тело может быть покрыто синяками. Еще ни разу в жизни Ронни де Марко не испытывала такого всепоглощающего оргазма, как сегодня с этим грузным человеком. Она не могла дышать, ее веки будто налились свинцом. Голова шла кругом. Каждая клетка стонала от боли – восхитительной боли наслаждения.
А потом все замерло, затихло.
После мощного взрыва наступило опустошение: Ронни чувствовала себя полностью обессиленной, подрагивая после отшумевшей бури, ее тело покрывала испарина, тонкими струйками стекавшая на влажный кафель. Напряжение внутри постепенно шло на убыль.
Дино Кастис, пошатываясь, отошел от стола и устало прислонился к кухонному шкафу.
Ронни попыталась разомкнуть веки: перед глазами поплыли круги, которые наконец превратились в четкие контуры предметов. Она приподнялась на одном локте и увидела, как Дино, все еще тяжело дыша, сидит на стуле, безуспешно пытаясь попасть ногой в штанину. Ронни не могла поверить, что этот неуклюжий тюлень только что доставил ей такое наслаждение. Ронни казалось, что только врач-профессионал или как минимум трехдневный сон могут помочь ей прийти в себя.
