— Ой, а вот тут я навскидку не отвечу, для этого надо вначале нам посоветоваться. Но между собой, ясное дело. И потом, список условий — это уже технические вопросы. Принципиален же главный вопрос: на какие потери и жертвы вы, «вожди» и рядовые «апачи», готовы пойти? Если все то, что я озвучил, приемлемо — хорошо. Если нет — в списке условий нет необходимости.
— Хорошо, — кивнул собеседник, — тогда и нам надо посоветоваться. Мне прийти завтра?
— Плохая идея, герр Шоннагель. Вас не смущает перспектива прямо сейчас топать по ночному острову?
— А в чем дело? Меня неподалеку ждет охрана.
Я усмехнулся.
— Вот как раз в охране. Нет ли среди ваших охранников человека по имени Норман?
Лицо «нюрнбергского снайпера» начало удлиняться:
— Как вы узнали⁈
— Я не знал. А этого Нормана вам в охрану назначил кто, вы сами выбрали — или он вызвался добровольцем?
— Он вызвался… Но как⁈
— А когда вы сюда шли — кто вел? Вы или, может быть, Норман?
— Господи, да как вы угадываете раз за разом?
— Норман предложил провести всех по скрытому безопасному маршруту? Возможно, через овраг и потом вдоль прибрежных скал у самой воды?
Шоннагель только потрясенно моргал.
— Вы все рассказали так, словно были вместе со мной от самого лагеря… Как вы узнали все это?!!
Я постучал себя пальцем по лбу:
— Самый мощный мозг на планете в действии. Норман боится Хансена, Хансен у нас и хочет поквитаться с Норманом за жену и брата, и ему будет наплевать на любые наши договора. Так что наш союз — приговор для Нормана, он должен сорвать переговоры, если хочет жить. Он вызывается охранником, обещает провести безопасным путем — и ведет. На этом маршруте почти нет камер, потому на обратном пути Норман убьет вас и остальных и скажет, что это дело наших рук, переговоры сорвутся, и все шито-крыто. И никакой магии, никакого ясновидения. Просто мозг, хранящий множество данных и эффективно ими оперирующий.
— Охренеть… Он и правда собрался меня убить!
— Вот поэтому, герр Шоннагель, ночь вы проведете у нас под охраной: сами понимаете, шастать и высматривать у нас тут мы вам не дадим. А наш разговор остальные вожди узнают через час по телевизору — вот и посовещаются. Без вас, правда, но вы же все равно наименее влиятельный из всех.
Блекджек распорядился увести Шоннагеля и повернулся ко мне:
— Слушай, Профессор, ты сейчас все-все-все угадал только потому, что помнишь про Нормана и Хансена?
— Потому что я помню про них, про всех остальных игроков обеих группировок и учитываю возможные мотивы каждого из них. Ты ведь и сам уже понял, что Норману нужно сорвать переговоры любой ценой, не правда ли? Если б ты был на месте Нормана — как бы ты это сделал?
— Черт возьми… Да точно так же…
— Ну вот. Ничего сверхсложного, просто оперирование большим количеством информации на лету.
Ильза улыбнулась:
— Так ты, видать, не только компьютеры хакать можешь.
— Угу, — кивнул я и повернулся к остальным зевакам, на лицах которых я увидел что-то вроде уважения: — господа пираты, завтра утром у нас будет охренеть какое шоу. Семерых назначит Блекджек, двоих — я. Мне нужны два человека, которые обустроят мою хибару. Гамак подвесят, стол сколотят и так далее.
Рук поднялся лес — ну как лес, просто все зеваки сразу же вызвались.
— Вон те двое сгодятся, — подсказал Шрайвер.
— Отлично. Вы двое, топайте в мою хибару и сделайте ее пригодной для моего обитания, остальная охрана может быть свободна. А я тут еще кое-что замучу на завтра.
Я задрал голову и поманил пальцами дроны.
— Эй, вы, карлсоны, летите-ка сюда. Есть разговор.
Как только лишние разошлись, я взглянул в камеру зависшего в двух мерах от меня дрона.
— Итак, дорогие телезрители. Я обращаюсь в первую очередь к жителям Нюрнберга. У нас тут в гостях «нюрнбергский снайпер» Шоннагель, а завтра будет супер-шоу с его участием. Я убедительно прошу вас обзвонить всех, кого вы знаете, зарепостить в соцсетях и так далее. Я хочу, чтобы завтра утром — ну то бишь у нас будет утро, а в Нюрнберге вечер — весь Нюрнберг сидел у телевизоров. А также все-все-все остальные, чьи родственники стали жертвами Шоннагеля. Завтра вашими стараниями будет офигенное шоу, такое, что кто не увидит — будет очень жалеть. Ну или не будет никакого шоу — тут уж от вас все зависит. У меня все, гуляйте, карлсоны.
— А что, слово, данное «апачам», мы держать не будем? — поинтересовалась Ильза.
— Конечно же, будем! Но и шоу будет, тут нет никакого противоречия.
Буквально двадцать минут спустя часовой на западной стороне сообщил, что видит какие-то световые сигналы. Сигналы эти оказались азбукой Морзе.
— Это Вогель, — сказал я Шрайверу.
— Чего он хочет?
— Присоединиться. Убедился, что я слов на ветер не бросал.
— Хм… У него даже телевизор есть?
Я ухмыльнулся:
— А разве я не показал, что умею зарабатывать рейтинг?
— И то правда, — кивнул Блекджек и повернулся к Зурите: — это свой. Дай Профессору фонарь, пусть просигналит Вогелю.
Встреча бывших сослуживцев прошла без особой помпы, и по этим двоим было незаметно, что однажды им довелось побыть и врагами.
Вогель просто вернул Блекджеку винтовку и спокойно заметил:
