— Эй, Блекджек, — крикнул я в темноту дверного проема, — без тебя не обойдется!
Он появился, двигаясь с ленцой, одной рукой держа под мышкой винтовку, во второй — сигарета.
— Что там? Есть патрон?
— Все три.
Он затянулся и хмыкнул:
— Зачем мне три?
— Для гарантии, надо думать. Ильза, что у тебя?
Ильза с улыбкой показала мне свой планшет — сорок два очка. С учетом того, что стоимость очков в зрительских голосах прогрессирует — это просто огромная цифра, если набрана одномоментно, за один эпизод. Хотя что я удивляюсь, голосовал ведь целый город, очень сильно желающий Шоннагелю смерти.
— Вау! Ну вы даете, господа телезрители! Хотя признайтесь, вам просто нравится Ильза, ха-ха! Ладно, развяжите Шоннагеля! Не торопитесь, герр Шоннагель, разомнитесь хорошенько. Зрители хотят шикарного шоу — уж постарайтесь… Или не старайтесь. Если вдуматься, вы от быстрой смерти от пули будете убегать к мучительному, унизительному существованию… Не факт, что оно того стоит. Но решать, конечно же, вам…
Он повернул ко мне бледное лицо и сказал:
— Ты — чудовище. Бессовестный нелюдь.
— Сказал алкоголик, расстрелявший шумную толпу вместо того, чтобы заткнуть себе уши ватой. А совесть у меня очень даже есть. — Я повернулся к камере и сказал: — раз уж заговорили о совести… Год с чем-то назад на одной вечеринке я встретил студентку-полячку, случайно узнал, что ее брат погиб в Нюрнберге во время давки, и выстроил на этом всю свою стратегию… Прости, белокурая полька, я не помню ни твоего имени, ни лица, только что ты белокурая и с четвертым размером груди — да и ты меня тоже, может быть, не помнишь, мы с тобой оба были под не вполне легальными веществами. Но я помню тебя и то, что два часа с тобой были, пожалуй, лучшими двумя часами… ну, не в моей жизни, но в том году — точно. И каждый раз, когда я думаю о тебе, к приятным воспоминаниям примешивается чувство уязвленного самолюбия. Меня покалывает совесть за то, что я использовал твою личную трагедию как способ затащить тебя в постель, вернее, на тот диванчик в дальней комнате… И, в общем, лишь только завидев вчера «нюрнбергского стрелка», я сразу же вспомнил о тебе… Так что я очень постарался, сочиняя сценарий сегодняшнего шоу: надеюсь, ты прямо сейчас его смотришь. Считай это моей благодарностью за те два замечательных часа — и не поминай лихом, белокурая полька. Что ж, герр Шоннагель, пришел ваш черед немного побыть мишенью. Считайте мысленно до семнадцати и как досчитаете — начинайте двигаться зигзагом! У вас семнадцать секунд — Ильза, давай счет!
— На старт! — крикнула Ильза. — Внимание!! Марш!!!
И он во весь дух ломанулся в открытые ворота.
— Один! Два! Три!
— Блекджек, не оплошай, — сказал я, — нас смотрит как минимум весь Нюрнберг и, я надеюсь, та грудастая полячка!
— … Семь! Восемь! Девять!
— Это, Джейсон, ты бы взял на изготовку⁈
— Сейчас, докурю.
— Докурю⁈ Времени нет!
— … Двенадцать! Тринадцать!!
— Не бросать же сигарету?
— Любишь на тоненького все делать?
— Шестнадцать! Семнадцать!!! Огонь!!! — воскликнула Ильза.
Блекджек только затянулся.
— Блекджек, что ты творишь?!! — завопил я.
— Да я успею, — и он снова затягивается.
— Твою ж мать за ногу, ты издеваешься надо мной⁈ Ты понимаешь, что если он уйдет, это будет трындец⁈ Нас обосрут во всех соцсетях, мы будем клоунами — верней, я буду клоуном, а ты — бездарью!!
— Да щас. Докуриваю!
— Докуриваю?!! Он пробежал больше половины!!! Стреляй давай, или хрена с два мы еще когда-нибудь увидим халявный рейтинг!!!
— Хреновая идея с секундантом. Рейтинг — хорошо, но интриги нет никакой, — сказал Блекджек, перебросил сигарету в другой уголок рта, повернулся к частоколу, вскинул винтовку и выстрелил.
— Ой блиииин! Ты промазал! Стреляй, уйдет же!
— Да ладно?
И в этот момент Шоннагель, которому оставалось до спасительных кустов метров десять, упал. Несколько секунд мы все молча наблюдали — а затем лежащий человек пополз вперед.
— А ведь уползет же! Стреляй!
— Не доползет.
Шоннагель прополз метра четыре и затих, на этот раз уже окончательно.
— Уф-ф! Ну, Блекджек, ты был очень близок к тому, чтобы запороть нам всем шоу! И то, вдруг он притворяется?
Шрайвер усмехнулся:
— Спорим, что нет? Я так думаю, зрители сейчас отхватили здоровенную такую порцию триллера.
— Зрители, говоришь⁈ Это я отхватил триллера по самое горло!!! Не дай бы бог он ушел — это было бы слово на шесть букв, вторая «и»! Фиаско!
Блекджек усмехнулся шире:
— Когда ты излагаешь свои невероятные многоходовые комбинации — я должен полагаться на твой хваленый супермозг, ибо ты умнейший из живущих, да? Мне кажется, тебе стоит начать полагаться на мои способности так же, как я полагаюсь на твои, ведь справедливо же, правда?
— Справедливо. Но впредь — предупреждай! А то я едва не поседел, пытаясь понять, то ли ты не врубился, то ли решил отпустить Шоннагеля!
— Договорились, — улыбается Блекджек. — Так что у нас по рейтингу?
