— Ага, — с каким-то злорадством согласилась Сокина. — Мой благоверный тоже недавно по следствиям ходил. Вступил, дурень, в кооператив, не то «Ротор», не то «Мотор». Ну, который для частного извоза. У нас машина есть, — объяснила она, — а все дорого, ну и решил подработать. Поехал с приятелем к Курскому вокзалу, а там им обоим колеса шилом таксисты проткнули, да еще пригрозили, что, мол, если еще приедут, то и самим достанется на орехи. А уезжать на проколотых колесах как? Ну, заявил, ходил, а так ничего и не выходил. Мы в Зеленограде живем, вечером с работы поздно возвращаюсь, автобус плохо ходит, а на такси не сядешь: кусается. А уж в Москву ехать, так и вовсе бешеные деньги требуют, хотя на стоянке полно свободных такси, а сделать с ними никто ничего не может. Так же и у аэропортов. Пираты!
«Правильно, — доставая из-за подкладки блокнота фотороботы драконов, печально усмехнулся Иван. — Она на таксистов бочку катит, те еще на кого-нибудь, а третий будет с пеной у рта костить почем зря официантов и официанток. Вот тебе и услуги населению. Вроде бы работники сферы услуг должны облегчать нам жизнь, а они ее только усложняют, да еще вызывают стрессы».
— Поглядите. — Разложив на столе фотографии, он показал на них Сокиной. — Нет ли здесь знакомых?
— Этот, — ткнула пальцем в один из фотороботов официантка и брезгливо поморщилась. — Я уже вашему показывала на него. Молодой, а подлый! Он у нас часто бывает, примелькался, ну, я и поверила, дура. А у нас с мужем двое детей!
Она неожиданно всхлипнула и достала из сумочки платок. Приложила к глазам, промокая выступившие слезы.
— Думаете, официантка, так обязательно ворует и денег невпроворот? Как же, к концу смены ноги отваливаются и руки болят, а дома опять — стирай да готовь. А как выручку не сдать, не свои же кровные вкладывать за этого бугая? Вот и взяла на свою голову.
На фотороботе, в который ткнула пальцем Сокина, был молодой парень интеллигентного вида.
«Слава богу, не Анашкин, — убирая карточку, подумал Иван. — Ничего, следователь все оформит как положено, а когда задержим, опознание проведут по всем правилам и в соответствии с законом. Сейчас надо получить данные для его задержания, это главное!»
— Говорите, часто бывает? — наливая из графина в стакан воды для официантки, переспросил Купцов. — Чего же его так привлекает в вашем заведении?
— Ансамбль модный играет, — выпив воды, ответила Любовь Дмитриевна. — А он все с девками приходит, как ни увижу, так опять с другой.
— Так ни разу и не повторился? Хоть одну два раза приводил? — уточнил Иван.
— Нет, все с разными. Шикует! Не скажу, чтобы особо выпивал, но поломаться под музыку, девку подпоить и поесть хорошо — это любит. Да и чего не жрать, когда ростом под притолоку.
— Когда он в последний раз у вас был?
— Дня три назад. Смурной пришел, но опять с девкой: сноголявая такая, намазанная, сопля по возрасту. Денег расплатиться не хватило, вот и сунул мне эти чертовы облигации. А чего теперь будет? Они что, краденые?
— Вроде того, — уклонился от прямого ответа Иван. — Не надо переживать раньше времени, да и мужу, пожалуй, пока не говорите. Нам надо с этим парнем потолковать. Сможете позвонить мне, когда он снова придет? Я дам телефон, по которому можно звонить в любое время суток.
— Чего не позвонить? У нас рядом с раздачей телефон стоит, — пряча платок в сумочку, согласилась Сокина. — Пусть сам вам отвечает, я за него париться не желаю, раз он гад такой… Только у нас на раздаче всегда народу полно, уши развесят.
— А вы ничего такого не говорите. Ну, к примеру, спросите Ваню и скажите, что звонит Люба, просит зайти. Идет?
— Ваня — это вы, значит? — Она игриво повела глазами. — Ладно, попробую. А чего насчет милиции говорить, если спросят?
— Отвечайте, что недоразумение произошло, извинились и отпустили. Вы что, вместе с кем-то из своих сотрудниц ходили в сберкассу или знакомые видели, как вас сажали в машину?
— Нет, но мало ли… Живешь, годами никого не видишь, а когда тебе не надо, обязательно на глаза попадешься.
— Будем надеяться, что спрашивать никто не станет, а самой лучше не говорить. Ясно? Вот только придет ли наш приятель вновь?
— Придет, — уверенно заявила Сокина. Она уже немного успокоилась и ждала, когда ее отпустят. — Обязательно придет.
— Почему вы так уверены? — недоверчиво переспросил Купцов.
— Чего не прийти? Он за собой никакой вины не чует, я же ему не сообщала, что в сберкассу пойду? А он мне мозги компостировал, что облигации, мол, выигрышные, золотого займа. Может, я и менять бы их не пошла, если бы деньги нужны не были — колеса-то мужу прокололи! А парень этот модный, по всему видно, девок любит, а у нас и проститня разная ошивается, они такие места обожают. Придет, верьте моему слову. Только бы в мою смену попал. А уж я его, голубчика…
